Оникс и слоновая кость

– Том, мы виделись всего четыре дня назад! Я, конечно, тоже по тебе соскучилась, но ты меня сейчас задушишь!

Прижав ее напоследок еще крепче, он со вздохом разжал объятия:

– Какая же ты маленькая и хрупкая.

Возвышаясь над Кейт, точно башня, он смотрел на нее своими травянисто-зелеными глазами. Рыжие волосы он связывал в короткий хвостик. Том был красив, но эта его красота была дикой, медвежьей: пугающе-крупный и в то же время – уютно-мягкий.

– Все эти четыре дня я места себе не находил – так боялся за тебя.

– Я вовсе не хрупкая. – Кейт ткнула его пальцем в твердую, как камень, грудь. – А тебе лучше других известно, что я просто не могу не вернуться.

– Да, ты знаешь «лошадиное слово», но это не защитит тебя от всего. – Том сурово взглянул на нее. – Я беспокоюсь, Кейт.

Пожав плечами, она опустила глаза. Он и не подозревал, насколько прав, однако рассказывать о Пипе не стоило. Если не считать Сигни, Боннер был единственным, кто знал о ее магии. И то только потому, что сам он был диким, террамантом, рудознатцем с недюжинным даром к кузнечному ремеслу.

Кейт обнаружила его дар случайно, когда Том пришел подковать лошадей на почте и неосмотрительно разогнул покореженную подкову безо всякого молотка. Другой, наверное, ничего бы не заметил, но Кейт в тот день была особенно внимательной. Позже, уже доверившись Тому, она отругала его за беспечность.

– Мне приятно, что ты беспокоишься за меня. – Ее губы изогнулись в улыбке. – Я не променяла бы твое беспокойство ни на что на свете.

Ты и Сигни – целых два человека, которых моя смерть огорчит. По-моему, это успех, – брякнула она, и улыбка сползла с ее лица.

После всех неприятностей сегодняшнего утра правда вдруг открылась ей с суровой беспощадностью. К счастью, Боннер уже отошел к шкафу у дальней стены кузницы, где висели ножи, мечи, копья, булавы, кистени и прочее оружие.

– Лучше два человека, искренне любящих тебя, чем целая толпа шапочных знакомых, – рассудительно заметил Том, оглянувшись через плечо.

– Ты прямо как твой отец, – ответила Кейт и тут же осеклась, заметив, как он напрягся. – Ох, извини, я не… То есть это была похвала. – Она кашлянула. – Как он, кстати? Ему лучше?

– Нет. – Боннер вытащил из шкафа деревянный ящичек и осторожно, как люльку с младенцем, поставил его на верстак.

Кейт вздохнула. Несколько месяцев назад отец Тома слег с недугом, справиться с которым лекари не могли. Скорее всего, болезнь была неизлечима.