Оникс и слоновая кость

Она несколько погрешила против истины, впрочем, времени пускаться в объяснения тонкостей придворного этикета не было. На Ише тоже имелись свои короли, только там не требовалось закрывать городские ворота: на островах ночные дрейки не водились.

«Зачем ты перебралась в Иней, Сигни?» – вертелось на языке Кейт. Она внезапно подумала о Пипе. Если бы он родился на Ише, был бы сейчас жив. Подавив приступ угрызений совести, она двинулась к двери.

– Ну, я пошла.

– Погоди, Кейт. У меня для тебя подарок.

Кейт обернулась, привлеченная неподдельной радостью в голосе подруги, да так и ахнула: Сигни протягивала ей серебряную цепочку, украшенную мелкими самоцветами. Чарокамни светились – видно, заколдованы были совсем недавно и волшебство еще не рассеялось.

– Лунный пояс?

– Я же обещала, что добуду его тебе. – Сигни гордо улыбнулась и разжала ладонь, в которой держала пояс. – Возьми. И научись уже радоваться жизни. Бери пример с меня.

Против воли Кейт приняла подарок.

– Э-э, спасибо, Сиг, но я и без того радуюсь. – Кейт попыталась вернуть пояс.

– Вкалывая от рассвета до заката? – Сигни погрозила пальцем. – Вот уж радость так радость!

– Для меня – да.

Больше всего на свете Кейт любила лошадей. Почтарская работа была для нее в удовольствие. Если забыть, конечно, о вчерашнем вечере.

– Кроме того, – продолжила она, – ты знаешь, что мне этот пояс ни к чему.

– Вот именно, – в глазах Сигни мелькнул лукавый огонек. – Самое время найти хорошего парня для любовных утех, тогда, глядишь, и нужда в поясе появится.

Чувствуя, что краснеет, Кейт засунула лунный пояс в единственный карман пеплума, проследив, чтобы наружу не торчало ни камешка. Наденет его потом, после переклички. Или не наденет.

– Мне пора, Сиг.

– Беги-беги, – Сигни махнула рукой в сторону двери, – и да пребудет с тобой Аслар.

Приподняв подол пеплума, Кейт решительно миновала узкий коридор и сбежала по еще более узкой лесенке. Если она опоздает на перекличку, на ее долю останутся самые невыгодные и трудные рейсы. После того, что случилось с Пипом, ей только этого и не хватало.

Чем ниже она спускалась, тем гуще становился жирный кухонный чад. Стены и перила покрывал скользкий налет.