Ильхо

 – Глина такая мягкая – никогда бы не подумала, ведь потом она становится твёрдой как камень. Но и очень хрупкой тоже… Хочешь попробовать?

Мартия замотала головой. Ей некогда пачкаться. Скоро нужно будет возвращаться на кухню.

– Давай рассказывай. – Она опустилась на колени около низкого табурета, на котором сидела Этерь, и вплотную придвинулась к подруге. – Вы правда целовались?

– Да.

– С ума сойти…

– С чего вдруг?

– Ты и Герцогов сын!

– Прекрати говорить так, будто это что-то невероятное.

– Ты же говорила, что его нужно проучить.

– Одно другому не мешает!

– Но… – Мартия пребывала в замешательстве. Как бы это сказать? – Ты уверена, что он говорил что-то про любовь?

Этерь остановила круг и посмотрела на неё так серьёзно, даже немного строго.

– Если он так сказал и поцеловал меня, как это может быть чем-то другим? Хорошие люди не разбрасываются своими словами.

Мартия не знала, что на это ответить. Хорошие люди не должны бы разбрасываться своими словами… Но она слышала, что такое случается.

– Я верю людям. – Этерь продолжила работу. – Все, кого я здесь узнала, хорошие люди. И Ильхо тоже.

Мартия лишь хмыкнула. Дай-то Бог, чтоб так и было.

– Почему ты думаешь, что твой отец здесь? – спросила она вдруг. – Раз ты его даже не помнишь.

– Так мне сказали.

– Кто?

Каждый раз, когда Этерь вспоминала прошлое, она хмурилась.

– Должно быть, мать или кто-то ещё. А может, он сам, когда я была ещё совсем ребёнком.

Мартии это было странно. Она пыталась представить, каково это – потерять память, но не могла. Вся её жизнь была перед ней как на ладони: детство, заботливая семья, родной городок, отчаянный поиск работы среди нищеты и её билет в сытую, мирную жизнь на этом сказочном острове. И вот она здесь. Всё просто, никакой путаницы.

– Я чувствую, что он здесь, – уже уверенно отвечала подруга. – Меня ведёт провидение.

– Ты так думаешь?

– Так сказал мне Руго, священник. Он сказал, что для всего на свете есть предназначение свыше.

Мартия была богобоязненна, но в церковь не ходила. А Этерь говорила обо всём божественном без раболепства, словно имела на это право, – и это снова изумляло её.

– Знаешь, у них есть книжки.

– У кого?

– У священников. У них есть своя маленькая библиотека.

– Но ты ведь не умеешь читать.