Ильхо

Регина как раз заканчивала завтракать и с видом, исполненным достоинства и отчасти чванства, допивала свой кофе. Завтрак им накрывали на открытой террасе, примыкающей к столовой, а потому утреннее солнце подсвечивало тонкий фарфор в ее руках.

Ильхо не стал присаживаться, перехватил нарезанного мяса и ягод, подкидывая их в воздух и ловя ртом. Тетка то и дело бросала на него кислый взгляд. Поля ее серой шляпы негодующе трепетали на легком ветерке. Но Ильхо вовсе не собирался никого злить. Просто хотел похвастаться позже перед Тео новым трюком.

– Присядь, ради всего святого! Не будь как один из этих… – она понизила голос и взглядом указала на слуг, что убирали грязные тарелки и блюда со стола.

Ильхо безмятежно рассмеялся. Какие же все-таки глупости порой говорят люди!

– В этом нет ничего смешного! – Тетка все же обиделась. – Нужно держаться за свое положение. Иначе мы уподобимся местным… дикарям. – Так она называла тех простолюдинов, что обжились на острове.

А вот сам Ильхо был не против этих самых «дикарей».

– …Эй, Тео!

Он заглянул за плетеный забор и застал друга сидящим перед мазанкой за починкой рыболовной сети. На самом деле Тео, как и его старик, нырял за жемчугом, но рыбу на острове ловили все и постоянно.

– Чего?

Смуглый, темноволосый Тео сильно отличался от Ильхо. Они были словно полными противоположностями. Друг был ниже его на голову, свои длинные черные волосы заплетал в косу, в ухе носил серебряное колечко, и глаза его, миндалевидной формы, желто-карие, по-кошачьи щурились от солнца и ветра.

Сам Ильхо был высок, и волосы его и ресницы, выгорая, золотились на ярком солнце зимой, а во время зимних штормов становились цвета мокрого песка. Да и кожа его была чувствительна к загару, поэтому, как бы он ни хотел бегать по острову в одних лишь штанах и безрукавке, а все же приходилось надевать рубашку.

– Бросай сети, пошли кататься!

Тео прищурился и улыбнулся, продолжая работу.

– Завидую я тебе, – певуче и совсем без зависти проговорил друг. – А как же твоя работа в Цехах? Отец не спросит?

Ильхо оперся на забор, положив голову на руки; его укрывала тень цветущего дерева – крупные белые цветы только распустились.

А что отец скажет? Он поставил условие: провести три дня на производстве, посмотреть, поинтересоваться делом. По дню на каждый Цех. Но это было скучно. Ильхо отбыл повинность и теперь был свободен.