Ильхо

Рядом с глухим стуком упал огромный спелый плод, шмякнувшись одним боком о землю, но не разбившись. Ильхо с запозданием сообразил, что эта штуковина могла проломить ему голову, но оттого лишь разогналась кровь и веселье сделалось отчаяннее.

– Тео! Ты меня чуть не убил!

– Поберегись! – заранее предупредил на этот раз друг.

Теперь Ильхо был наготове; на землю ещё несколько раз падали большие, тяжёлые, словно камни, плоды. А потом спрыгнул и сам Тео. Сегодня он оплёл косу вокруг головы.

Утренний лес ещё хранил прохладу, что клочьями тумана висела тут и там над сплошным зелёным ковром, и море издалека казалось сизым.

День обещал выдаться душным и пасмурным. К пению птиц и шуму водопадов, скрытых в лесу, примешивались едва различимый скрежет и тарахтение – это работали по ту сторону скалистого холма Цеха.

– Налетай! – сам себя пригласил Ильхо и подобрал первый плод.

Спелость выдавала потемневшая, багровая кожура. Она была толстой, её приходилось взрезать ножом – но так, чтобы не вытек сок…

– Вот дьявол!

– Ильхо…

Но дразнящий обещанной спелостью сок уже тёк по предплечьям.

Тео толкнул его в плечо, пытаясь отобрать плод, чтобы всё сделать правильно.

– Я сам! – упрямясь, сквозь смех выдавил Ильхо, вцепившись во вспоротый фрукт, – он уже видел налившуюся оранжевым мякоть. Каждый изо всех сил тянул на себя.

Плод лопнул в сильных руках, остатки сока и ошмётки мякоти брызнули в стороны, часть их угодила им прямо в глаза. Ильхо отлетел назад и с размаху шлёпнулся наземь; Тео же удержался на ногах.

Ильхо сел, посмотрел на разорванную кожуру в руках, на заливающегося смехом друга, а потом выскреб, сколько смог, мякоти и запустил тому прямо в лицо.

После, перемазавшиеся, но наевшиеся, они бежали к единственному на острове пресному озерцу, чтобы сполоснуться. Их безудержные крики неслись вперёд, по склону холма, распугивая птиц и мелких животных.

* * *

Мартия не была уверена насчёт рыбы. Экономка сказала брать только лучшую.

А повариха велела взять ту, что будет. С одной стороны – поварихи она боялась больше, но экономка ведь переживала за приём гостей…

Она подняла тушку с крупной, переливающейся, словно монеты, чешуёй и осмотрела её от хвоста до головы, и даже жабры проверила.

– Да утренняя эта, утренняя, – усмехнувшись в усы, отвечал седой моряк. – Только выловили. Хоть самому Герцогу на обед подавай.

Но Мартия не позволила заговорить себе зубы.