Золотая лихорадка в Орехово-Зуево

– Ой, я зонтик не взяла! Хорошую же погоду обещали! Промокнем, а идти далеко. И придется пилить пешком, автобусы не ходят, говорила Людмила, вышагивая под руку с Ваизом по платформе.

– Да, я уж точно промокну до трусов, мне же еще обратно идти, – соглашался с ней Ваиз.

– Слушай, Чегевара! У тебя есть свободное койка-место? Завтра выходной день, давай позвоним с автомата маме, чтобы не волновалась, а я переночую у тебя, если пустишь, конечно. Твой дом всего в ста метрах отсюда. Как ты на это смотришь?

– Я с удовольствием приму, поспишь на моей кровати.

– Ой, тогда не буду тебя беспокоить! Пошли ко мне, у меня есть диван и раскладушка.

– Смотри, дождь усиливается, до тебя далеко. Промокнем, еще простудишься. Пошли уж, что-нибудь придумаем.

Они дошли до телефонной будки, протиснулись туда вдвоем, позвонили матери Людмилы и бегом добежали до дома Ваиза. Когда вошли в дом, Людмила с интересом осмотрела спартанскую обстановку.

– Проходи, не стесняйся. Сейчас чайку попьем, – сказал Ваиз, направляясь на кухню ставить чайник.

– У тебя душ или ванна, что-нибудь работает? После дневной жары неплохо бы освежиться.

– Работает, только там газовая колонка. Умеешь включать или помочь?

– Помоги, будет лучше, а то что-нибудь не так сделаю.

Ваиз взял чистое полотенце и большой белый махровый халат, отнес в ванную и запустил колонку. Пока Людмила принимала душ, он постелил ей на своей кровати, а себе притащил видавшую виды раскладушку, сделанную из алюминиевых трубок.

– Тоже неплохо бы принять душ, но лучше после чая, – подумал он. В это время в ванной раздался страшный грохот, как будто ударили в пожарный рельс. На улице, недалеко от дома, стоял столб, на нем висели на цепи кусок рельса и железный прут которым по нему стучали, оповещая народ в случае пожара или других экстренных событиях.

Ваиз пулей влетел в ванную, открывшаяся картина его ошарашила. Людмила сидела на деревянном полу, совершенно голая, раздвинув ноги и расставив руки. Голова ее была накрыта огромным жестяным тазом, в котором раньше мать Ваиза замачивала белье перед стиркой. До этого он висел на гвозде, у самого потолка. Как он упал на голову Людмилы, было трудно понять. Ваиз стоял как вкопанный, не зная, что делать.