Сага Овердрайв

Я продаю их одному человеку, у меня с ним договор. Он приходит раз в месяц.

– Кто же за них платит? – удивлялась Майя. – Это же мусор.

Ида пожимала плечами.

– Если кто-то и платит за мусор, то я уж точно не стану спрашивать, для чего ему это надо, – говорила Ида.

И пустые картонные коробки из-под яиц оставались копиться в углу кухни.

2

– Это для звукоизоляции, – объяснял Ник. – Крепишь их к стенам и потолку, вот так. Выглядит, конечно, не очень… еще пахнет немного, есть такое. Зато – слышишь? Тишина!

Потолок и стены гаража были обиты коробками из-под яиц.

– Ты можешь здесь пожить, я не против, – сказал Ник, подкидывая дров в старую чугунную печку. – Машину я все равно продал. Хочу студию здесь забабахать! Ну, репетиционную точку для начала. Здесь тепло, электричество тоже есть.

Ник махнул рукой в сторону телевизора с подключенной приставкой у изодранного дивана, притащенного им с ближайшей свалки.

– Спать прямо там можешь.

– Спасибо, – сказал Юн.

«Это звук привел меня сюда», – подумал он, оглядываясь по сторонам.

– Только холодильника нет, – продолжал его новый знакомый. Он закрыл печку и подошел к ударной установке. – Зато, вон, тарелки есть!

Ник опустился на табуретку. Взял палочки и стал легонько выстукивать несложный ритм. На вид Нику было не больше двадцати. Худой, невысокий; копна агрессивного красного цвета волос; цепочка с медальоном в форме расплавленного сердца – из-под небрежно расстегнутых верхних пуговиц черного поло; радужное кольцо на левом мизинце.

– А ты играешь на чем-нибудь? – спросил Ник, когда ему надоело стучать.

– На гитаре, немного, – ответил Юн.

– Правда? – Ник оживился. – Ну-ка, погоди, я сейчас.

Он торопливо вскочил с табуретки, едва не запутался ногой в протянутой по полу паутине проводов и направился к куче хлама за микрофонной стойкой. Принялся разгребать ворохи старой одежды, перетертых кабелей «джек-джеков» и дырявых колонок.

– Пьяный был, – объяснил Ник, стеснительно ковыряя пальцем в дыре.

Неожиданно затряслись стены, пол начал уходить из-под ног, а откуда-то извне, несдерживаемый яичными коробками, донесся глухой гул проносящегося поезда.

– Ну да, еще вот это, забыл сказать. – Ник вздохнул и посмотрел на стены с дрожащими картонными полостями. – Когда доделаю, получше станет. Ни звука не будет слышно! Ну, я надеюсь.

Юн улыбнулся.