Судьба амазонки

Пользуясь привилегиями воинов Хозяина (так везде называли местного вождя), подруги направили лошадей прямо на зевак. Люди неохотно расступались, давая дорогу. Причиной потасовки была чисто одетая благообразная старушка. Она бешено трясла головой, дико вращала вылезающими из орбит глазами, брызгала слюной и изрыгала страшные ругательства. Одной рукой бабка с остервенением таскала за волосы несчастную девушку, а другой безжалостно избивала её вожжами. Девушка причитала, тщетно пытаясь освободиться от вцепившейся в волосы истязательницы.

– Ах ты, потаскуха! Глазки всем строишь? Я тебе их выколю! Стыда нет! Побоялась бы богов, коли людей не боишься! На что тебе красота? Род наш позорить? Зачем она тебе? Вот тебе… Вот. Вот… – старуха норовила бить по лицу, попадала по глазам и шее.

Девушка обессилела и начала медленно оседать. Люди смотрели и не вмешивались. Архелия больше не могла оставаться равнодушной свидетельницей наказания.

– Слушай, сейчас она её без глаз оставит, – заметила дочь барона как бы невзначай.

– Может, заслужила?

– Хватит, наверное, – Архелия направила лошадь прямо на безумствующую от «праведного» гнева старуху.

Пожилая женщина ничего не замечала вокруг, со всей силы стегая дочь, пока перед её носом не блеснул холодный металл клинка. Словно заворожённая, она замерла с занесённой рукой. Грудь её тяжело вздымалась, но старуха начала приходить в себя. В глазах появился страх, она отпустила вздрагивающую от беззвучных рыданий жертву и отступила на шаг назад.

– Это её мать. Она всё время девушку прикладывает.

– За что? – повернулась к говорившему Архелия.

– Для острастки. Чтобы парней с ума не сводила.

– Интересно посмотреть, как она это делает. Специально или случайно выходит? – дочь барона пыталась разглядеть лицо плачущей девушки, но за разметавшимися белокурыми локонами ничего не было видно.

– Матери виднее. Имеет право уму-разуму дочь поучить.

– Так она твоя мать. При такой… врагам добавить нечего, – Архи сокрушённо посмотрела на размазывающую по щекам слёзы и кровь избитую красавицу. Они были почти ровесницы. – И в чём ты провинилась?

– Да к ней хороводом парни ходят, – ответил кто-то за плачущую девушку.

– Сами ходят, – всхлипывая, проговорила несчастная. – Таращатся, как идиоты, а мне попадает.