Не сдавайся. Твой день придет

Дядя Гриша был высокий, худой, но жилистый, руки как тиски, схватили меня крепко, да так, что перехватило дыхание, и поволок на свой любимый диван.

– Малыш, не бойся, тебе приятно будет, обещаю.

– Отпустите меня, я все тете Алле расскажу.

– Обязательно расскажешь, а пока я хочу тебе приятное сделать.

– Нет, – визжала я и брыкалась.

– Малыш, если ты будешь орать, мне придется сделать тебе больно.

– Отпусти меня, гад, – закричала я, когда он кинул меня на диван и прижал ногой к нему.

– Дурочка, еще спасибо мне будешь говорить, что такой подарок тебе делаю.

Когда его штаны полностью свалились вниз и перед глазами я увидела запретную мужскую часть, мне стало совсем страшно.

– Отпустите меня! – завопила я, стараясь отпихнуть его от себя. Истерика стала захлестывать.

– Какая же ты глупая, – шипел он сквозь зубы.

– Помогите, спасите! – закричала я.

– Заткнись, никто тебя не спасет, кому ты нужна? А вот мне нужна. Эх, ну и дурочка ты, – и развернул меня лицом к дивану, моими же руками обвил мою голову и придавил так, что трудно было дышать.

– Сейчас, ты станешь настоящей женщиной. Потом будешь бегать к дяде Грише и умолять, чтобы я тебя трахнул.

Раздался звон битого стекла. И дядя Гриша обмяк, заваливаясь на меня, руки его расслабили хватку, и я стала выворачиваться. Тело дядьки медленно сползло на пол, и вдруг раздался выстрел.

– Вставай, моя хорошая, он больше тебя не обидит, – услышала я спокойный голос тети Аллы.

– Теть Алла, – заревела я и бросилась к ней, меня так сильно трясло, что зуб на зуб не попадал.

– Тише, моя девочка, тс-с-с, я рядом, – она обняла меня и тихо, почти шепотом сказала: – Прости меня, милая, что не уследила, когда эта тварь на тебя засматриваться стала.

Я посмотрела на лежащее в кровавой луже тело. И слезы опять брызнули из глаз.

– Тетя Алла, что теперь будет, вы убили его? – сквозь рыдания произнесла я.

– Убила. А что будет, время покажет, – голос у нее был спокойный, словно ничего не случилось, как будто она не мужа, а кабана на охоте застрелила.

– Тетя Алла, я боюсь, вас же теперь в тюрьму посадят, – в истерике закричала я.

– Запомни, моя девочка, убивать – это очень плохо, но когда нет выхода, за жизнь надо бороться. Ты мне вот что скажи: ты из-за него стала уходить домой, когда я уезжала, так ведь?

– Да, – коротко ответила я.