Деревня Нура 3

Вот тогда ему и сказали, что родственница его больна безнадежно. Лечить Мирон ее не стал, а мне нельзя было, да и не смогла бы я ее поставить на ноги, сильное проклятье он на нее наложил, да поехал в город, там на могиле и закопал ее жизнь с покойником. За пару недель Нинка сгнила. Хоронить люди отказались ее.

– Почему?

– Она растворялась в гробу, с него аж текло тогда, вонь стояла страшная.

– А кто похоронил? Я вот помню, мы, детвора, всегда венки носили, если похороны у кого-то, а ее совсем не помню.

– Я похоронила с Мироном, да председатель помог.

– А почему вы милиции не сказали, что дед Мирон причастен к их смерти?

– Мирона в день убийства в деревне не было. У него стопроцентное алиби было, так следователь и сказал. А мне старой вовсе не поверили, ни во что. Тем более, с «немой» бабкой возиться никто не захотел.

– А почему вы претворяетесь немой, вас ведь действительно все считают такой, а на самом деле вы разговариваете? Неужели за столько лет вам не хотелось хоть кому-то словечко сказать?

– Так говорила, с тобой и разговаривала.

– Вы сейчас о чем говорите? Я такого совсем не помню.

– Да про то, как начну тебе говорить, слухай и запоминай. Так ты сразу все называла бредятиной, также, как и сейчас.

– Баба Дуся, все эти рецепты и свойства всех трав, что в моей башке, это от вас?

– От кого же еще? Думаешь, Мирон тебе расскажет, как быстрее оградить себя от его затеи, Нуру в тебе поднять?

– Так, дед Мирон наверняка глядел через камень и про вас думал, и уж точно знает, что вы не немая старушка.

– Если бы Мирон мог смотреть через камень, ему бы ты не нужна была. Не дано такого Мирону.

– Баба Дуся, вчера вечером я видела, как дед пил что-то, и прям на моих глазах молодел, а потом увидела его в облике моего друга, что это значит?

– Наверно сильно копошился своими глазенками в твоей голове.

– А как мне Максима от деда отвязать? Он как будто сам не свой. С того самого момента, как он его за водой послал, в баню натаскать. А Максим не такой послушный парень, он огрызаться умеет. А тут молча взял ведра и пошел, как блаженный, воду таскать. И всю ночь тянуло к двери и говорил: «Дед Мирон зовет, помочь ему надо».

– Этот парень – твой оберег, помни это.