Высшая школа библиотекарей. Хроники книгоходцев

– Очень модный аксессуар! – спокойно продолжила я. – В моем мире растама?ны[2 - Растама?ны – молодежная субкультура, последователи Растафариа?нства. Используют для идентификации комбинацию цветов «зеленый-желтый-красный», зачастую носят дреды, слушают музыку регги.] с руками оторвали бы.

Эльфийка застыла с открытым ртом, явно не понимая, издеваюсь я или говорю серьезно. Я же, не давая повода заподозрить меня в гадости, смотрела ей в глаза честным-честным взглядом.

– Так что хотела-то, Дексова? – налюбовавшись на проблески мыслей на ее лице, спросила я.

– Это все из-за тебя! – отмерла она. – Ивар пострадал из-за тебя. А ты! Почему ты не умерла?!

– Дексова, ты окончательно мозги растеряла?! – рявкнула Лола, поднимаясь из-за стола. – Так я сейчас быстро их тебе на место вправлю.

– Видишь ли, – хмыкнув, перебила я свою любимую соседку, жаждущую расправы, – у меня есть еще тут дела. Да и тебя, дурищу, пожалела. Ты помнишь мое предупреждение? Как же ты без меня, Иола? Сама-то подумай.

– Ты-ы-ы! – опять взвыла Дексова, потрясая руками.

– Скучная ты какая-то, – поджала я губы. – От радости все слова забыла? Иди сладенького поешь. Говорят, сахар стимулирует мозговую активность.

Народ опять закашлялся, причем не только за нашим столом. А я подала ребятам знак, что можно отправляться на лекции, и первая встала.

– «Корова, которая паслась на полянке с галлюциногенными грибами», – заржал Юргис.

– Кир, ты злая, – простонал сквозь смех Ривалис.

Остальные, уже не скрываясь, хохотали и утирали слезы.

– Кир, растаманы правда носят такую жуть? – с улыбкой похлопал меня по плечу Карел. – И кто это вообще?

– О-о, это субкультура, такие типы, которые курят наркотическую траву, заплетают волосы в дреды, слушают определенную музыку и носят одежду в расцветках «вырви глаз».

– А-а, наркоманы, – брезгливо скривились парни и снова расхохотались, вспомнив наш диалог с Иолой Дексовой.

Я улыбалась, хотя на душе было погано. Рано утром, сразу как проснулась, я опять бегала к Ивару, но мне снова никто не открыл. К завтраку он не пришел, и где его искать, было не ясно.