Фарфоровый переполох

Это я помнила. А дальше – темнота.

Почти.

И… О нет!!! Лучше бы я не помнила совсем. Потому что, кажется, славу сей напиток приобрел неспроста.

Всплывали обрывки вчерашних событий…

– Я хочу умереть, – прошептала я и зажмурилась.

– Ничего не выйдет, – сочувствующе погладила меня по голове Наоми. – Леди Ильма тебя сама убьет, если узнает.

Я приоткрыла один глаз. Спросила:

– Я попалась? Кого я оживила?

– Сумочку леди управляющей, – едва слышно ответила она.

Все, что мне осталось, это застонать.

И молиться всем богам, чтобы я не только оживила сумку управляющей пансионом, но и сняла заклинание, сделав ее снова обычным аксессуаром.

Надежда моя была напрасной.

Когда мы предстали в кабинете управляющей для объявления имен опекунов, то смотрела на нас не только стоящая с идеально ровной спиной красивая леди Ильма Ра?дос. Но и ее сумка. Она игриво виляла хвостиком – длинным плечевым ремнем, махала короткими ручками, приветствуя нас, и подпрыгивала на коротеньких латунных ножках на дне.

Мы с Наоми переглянулись. Она скорчила лицо, мол, а я-то что могу? Ты оживила, ты не сняла чары, тебе и отвечать. Но сочувствую, люблю, потом утешу.

– Леди Юна Се?тос, – ледяным голосом обратилась ко мне управляющая. Я втянула голову в плечи, но вместо нагоняя услышала: – Ваш опекун… Лорд Лу?ис Тейлз.

У меня округлились глаза. Почему он? Я точно помню, что уговор с аксессуаром управляющей был совсем о другом лорде.

Я перевела взгляд на сумку. Прищурилась.

Та прикрыла короткими ручками большие клепки, которые, вероятно, ныне были ее глазками. Пауза затягивалась. Я смотрела на сумку, та прятала бесстыжее кожаное «лицо», а потом и вовсе устыдилась и бочком задвинулась за ноги своей хозяйки. И там затаилась.

Предательница!

– Леди Юна, поздравляю вас, – с насмешкой в интонациях, но с абсолютнейшей невозмутимостью на лице произнесла леди Ильма. – Право слово, не могу и предположить, чем достопочтенный эльф провинился перед его величеством, что ему пришлось принять участие в программе опеки над сиротами.

Но отныне вы – его головная боль.

– Но, леди, а как же я? – робко спросила единственная на весь пансион эльфийка Хиральди?на. – Я думала…

– Уверена, мы все думали одно и то же. Но теперь наш прославленный лорд Луис будет глубоко несчастлив следующие три года. Пока Юне не исполнится двадцать один год. Или же пока она не выйдет замуж.

Сумка жалобно вильнула ремнем-хвостом.