Разоблаченный рыцарь

Парень начал двигаться, скользя пахом по ее тазовому выступу, вглядываясь при этом в доверчиво раскрытые глаза девушки.

– Нас может кто-то… – попыталась донести что-то Агнес.

– Позже, детка, – Его хриплый низкий голос прозвучал с придыханием. Растекся жидким огнем внизу живота, почти доводя Уокер до грани.

Подушечками пальцев Марк погладил по нижней части ее полной груди, скрытой бюстгальтером. А потом ощутимо сжал. Будто с цепи сорванный, он яростно въедался в ее рот, всасывая язык.

Безумие. В нем растекалось не желание – обжигающая плоть жажда. По каждому крошечному сосуду тела. До мяса, плоти, крови. До кипящей боли между ребрами.

Терпеть. Просто. Невозможно.

Марк, как одержимый, изголодавший, поглаживал выступающие косточки ключиц, вылизывал впадинку между ними.

Из горла Агнес вырвался несдержанный стон, когда толчки, имитирующие секс, стали хаотичными. Она вцепилась в волосы парня на затылке, впиваясь все сильнее в его губы.

Агнес запрокинула голову, приоткрыв губы в немом крике. Марк толкнулся к ней бедрами в последний раз и опустил лицо на ее вспотевшую шею, приглушая собственный гортанный стон.

Парень немного отстранился. Толстовка слегка задралась, и он собирался ее одернуть, но девушка остановила его.

Марк вопросительно посмотрел на нее.

Взгляд Агнес зацепился за участок кожи на его животе. Прямо на ребрах красовалась надпись, набитая аккуратным каллиграфическим подчерком. Это не было похоже на шрифт, скорее, эскиз, который писался от руки. Слова располагались в два столбика, и разобрать их можно было только на близком расстоянии.

– «Когда ночь холодна и когда тебе кажется, что никто не знает,

Каково это, быть единственным похороненным в этой дыре?» – прочла она вслух.

Строчки из Sunrise. Девушка любила эту песню и не знала, что Марк тоже.

Но когда Агнес подняла глаза, выражение лица парня было таким ошеломленным и напуганным, что она отшатнулась.

Марк застыл на месте. Девушка пытливо посмотрела в его глаза и осторожно взяла за руку.

– Ты в порядке?

Их песня.

Эта мысль ударила по сознанию точно тяжелый молот.