Разрушенный рыцарь

И лучше бы тебе сотрудничать, маленькая святоша.

– Прекрати меня так называть! – возмутилась она.

– Осталось восемнадцать минут.

Тереза раздраженно сбросила вызов. Как этому Тернеру удавалось выводить ее из себя даже на расстоянии?..

Ирэн ночевала где-то в другом месте, а кулинарные навыки Терезы оставляли желать лучшего, поэтому она отказалась от завтрака.

– Пошел ты, дурак, – пробормотала она гипотетическому образу Тернера, поспешно натягивая на себя первую попавшуюся одежду.

* * *

– Ты опоздала на восемь минут тридцать семь секунд, – вместо приветствия выдал Рафаэль, с раздраженным видом стоя на пороге своего особняка.

– И? – Тереза приподняла подбородок, прищурив глаза. Она отказывалась показывать неуверенность или позволять ему помыкать собой.

– Я говорил, что ненавижу опоздания.

– Ну и что? Я, к примеру, терпеть не могу таких самовлюбленных засранцев, как ты.

Парень не смог сдержать довольной улыбки. Маленькая мисс Браун оказалась острой на язык. Он думал, что смог сбить с нее спесь прошлой ночью и она придет, опустив голову, но девчонка мало того что не стыдилась, так еще и сумела словесно атаковать его. Это приятно его удивило.

– А разве слово «засранец» не является запретным в твоем лексиконе? – протянул он, пропуская ее в дом.

– Позволять моральному уроду дотрагиваться до меня тоже было неправильным, но вот она я, – язвительно фыркнула Тереза. – Упомянешь снова мою веру или воспитание, и я не стану сдерживаться, Тернер, честно тебе говорю. Я верю в Бога, но никогда не навязываю свою веру атеистам. И прошу такого же отношения. Нам нужно соглашение.

– Соглашение? – переспросил он, закрывая дверь на замок, и последовал за Терезой, которая деловито прошла в его гостиную, уселась без спросу на его диван и забросила ноги на его журнальный столик.

– Кто-то возомнил себя злобной королевой? – присвистнул Рафаэль. – Что, уже хочешь облить меня святой водой?

– Я просто буду вести себя так, как ты того заслуживаешь, – слащаво улыбнулась ему Тереза.

– Хочешь сказать, что со своим единственным и неповторимым ты так же себя ведешь? – с издевкой протянул он, поудобнее усаживаясь рядом с ней.