Мышка-норушка. Прыжок в неизвестность.

Я сгребла со стола «подарки» и встала:

–Спасибо, девочки! Вы щедро одарили меня ценными экземплярами, – поблагодарила я и выбежала из кофейни.

Заскочив в автобус, уселась у окна и покосилась на стоявших у входа школьниц. Они заговорщицки шушукались, хотя, я прекрасно понимала –говорили обо мне.

Автобус тронулся. Девчонки громко рассмеялись и повернули в сторону заброшенного городского парка, от которого осталась ограда и куча ржавого железа, некогда бывшего каруселями. Папа рассказывал, что в детстве родители часто водили его туда.

Размышляя о том, что девчонки, видимо, следили за мной от школы, я прижалась к запотевшему окну автобуса. Было неловко от того, что соврала им. Дважды. Машинка у бабушки в кладовке была. Даже две и обе рабочие. И материал для чехла со странным названием «двойной полиэтилен» лежал там же, свёрнутый в рулон. Просто мне очень не хотелось никому показывать коллекцию. Какой смысл нарываться?

Позже узнала, что девчонки о такой машинке никогда не слышали, и, решив, что это что-то очень сложное и дорогое, отстали и больше не напрашивались.

Когда добралась к дому бабушки и деда, обнаружила, что на двери моей комнаты висела табличка – «мышка-норушка». Бабушка сказала, дед целую неделю вырезал из цельного куска дерева и украшал резьбой. Выглядела она грубовато, да и поверхность местами оказалась шершавой, но мне нравилось. Нет, не прозвище – к нему я относилась спокойно. Дедов подарок! Необычный. Особенный. Только для меня!.

Я невольно посмотрела вверх. Кладовка с припасами располагалась как раз под моей комнатой. Правда, нас разъединяла ещё бабушкина комната, бывшая дедова, но это ничего. Табличка, которую с такой любовью вырезал дед, всё ещё висела на двери. И хотя, экономя ресурсы, я перебралась на первый этаж, её я ни при каких обстоятельствах в переработку не отправлю. Табличка останется на двери навсегда.

Лёгкая прохлада окутала плечи. Обхватив себя, поёжилась, потёрла руки и вздохнула.

И опять память вернула меня к смерти близких. Как же тяжело её принимать! Я видела, как трудно было папе смириться со смертью деда, как болезненно он переживал кончину бабушки. Родителей терять ох, как тяжело. Теперь знаю каково это.

Осознание, что теперь он главный в доме, папе далось не легко.