Басурманин. Крылья каарганов

 – Ты, друг мой, поди, с коня да ко мне в терем? Где встал? Всего ли у тебя в достатке?

– За холмом в лесочке воины мои притаились. И захочешь найти – не сыщешь.

– Стало быть, у меня не останешься?

– До поры там скроюсь. Ненароком кому на глаза попаду – спугну добычу.

– И то верно! Если нужда какая одолеет – дай знать, всё будет в срок. А пока… Самоха! – хлопнул в ладоши князь и крикнул зычно, чтобы его услыхали.

Дверь тихонько скрипнула, и в щёлку протиснулся служка.

– Княже, дозволь молвить! – косясь на великана, произнёс он.

 – Воевода Рязанский пожаловал. Пред очи твоя просится.

– Ты вот что, Самоха! – бросив короткий взгляд на Джамбулата, задергался Олег Святославович. – Попервой вели ещё квасу да мёду на стол подать, мяса там разного, пирогов, грибочков мочёных да яблок. Вишь, гость у меня знатный. Да не колготись без меры. Понял ли? А как трапезу сообразишь, так и воеводе кланяйся. Да язык не распускай, а то вместе с головой отрежу.

– Всё исполню, княже, как повелишь, – не переставая испуганно коситься на гостя, промямлил отрок, поклонился в пол и шмыгнул за дверь.

Лишь только служка скрылся, светлицу огласил приглушённый рык Джамбулата:

– С чего это к тебе Рязанский воевода наведывается?

– Да ты не серчай! Небось, уже помыслил, будто я за твоей спиной худое замышляю? Симеон Тихонович почитай давненько мне верой и правдой служит. Слово его крепкое. Коли говорит чего, значится, так оно и есть. Да и много ещё таких.

Там, где мне быть не подвластно, завсегда у меня очи да уши имеются. А ты, друг мой, пока я с воеводой говорить стану, вон за той дверкой, что у дальней стены схоронись. Постой, послушай, что сказывать станет. Ему до поры об тебе знать не след. Мало ли чего?

Джамбулат недовольно хмыкнул, но с князем спорить не стал. Поднялся, в пять шагов оказался у стены и, оглянувшись напоследок на хозяина терема, скрылся за низенькой дверкой, с трудом протиснулся в неё и притворил не до конца, оставив узкую щёлку.

Двери шумно распахнулись и, наполнив светлицу гомоном, челядь принялась уставлять стол снедью, готовя трапезу. Князь покосился туда, где укрылся Джамбулат. Увидев щель и узкую полоску света на полу, спешно подошёл и придвинул почти вплотную сундук, да узенькую лавку, на которой по обыкновению сидел гусляр.

Когда стол уже ломился от яств, Олег Святославович ещё раз окинул взором кушанья, светлицу и махнул Самохе.