Басурманин. Крылья каарганов

Ради тебя, моя Магрура, я всё сделаю, чего бы ты ни попросила.

Сказав это, Джамбулат сжал губы и отвернулся к очагу. Мара тут же поняла, что он уже пожалел о сказанном. Кулаки сжимались. Лицо перекосилось. Рыкнув, Джамбулат повернулся к Маре:

– Я не хочу убивать Дамира. И не убью, если ты сделаешь всё, что мне нужно. Забери у него амулет. Твой сын! Он должен был пасть в битве с Улубием. Но духи вступились и уберегли его от погибели. Дамир каждый раз встаёт у меня на пути. Отбивает мою добычу…

Мара хмыкнула:

– Ты о том табуне, что Дамир отбил у хазар, а ты решил отобрать у него? Твои табуны больше, чем у любого степного властителя, а тебе всё недостаёт? Тебе мало?

– Этих лошадей я желал подарить хорезмшаху на обряд наречения.

– Агын? – удивилась Мара.

– Да! Агын! Дочь Каюм-хана и Ай-Бике, сестры Улубия. Она должна была стать куатан[26 - Куатан – жена, первая, старшая, главная.] хорезмшаха. Но твой сын убил её, а себя отдал в дар княжне русичей.

У Мары сдавило нутро. Никто не должен был узнать о слабости её сына к княжне. Ох, если бы Дамир послушал тогда! Но нет, любовь одурманила его. Лишила разума. Дамир потерял осторожность и оказался в страшной опасности. Если пожелает, Джамбулат погубит его!

– Кто тебе сказал, что княжич – девица?

– Мне всё ведомо! И о том, что любовь к этой девке лишила твоего сына разума – тоже. Твой сын… он столько раз заманивал моё войско в ловушку. Из-за Дамира я впал в немилость к хорезмшаху.

Мара вспыхнула и приподнялась на подушках, бесстрашно глядя в лицо жестокому военачальнику.

– Убьёшь его и тогда забудь обо мне. Я брошусь под копыта коням, но никогда не стану твоей. Отпусти Дамира.

– Отпустить? Нет! Но сохранить ему жизнь я могу. Ты всё одно останешься со мной. Сделай Дамира покорным мне, чтобы стал послушен моей воле, и я не трону его. Пусть отдаст мне амулет власти и будет жить.

– Ты только что пообещал? Что отпустишь нас, если получишь амулет. Ты стал легко разбрасываться словами, Джамбулат, можно ли тебе верить?

– Ты смеешь сомневаться в моем слове, женщина? – взревел он.

– Да! – с вызовом ответила Мара? Чувствуя свою силу, – дай слово, что сохранишь жизнь Дамиру, и когда он будет тебе не нужен, ты отпустишь его. И только тогда я стану твоей.

Его лицо потемнело, осунулось, он задумался:

– Я ведь обещал.