Басурманин. Крылья каарганов

Где то видано – баба-муж и баба-жена?

Яр Велигорович тяжело вздохнул, покосившись на воеводу, сделал к Владелине шаг, другой, раскрыл было рот, да так и остался стоять, не зная, как утешить.

– Ты, княже, сказывал, речи мои для тебя ту же ценность имеют, что советы бояр. Так ли?

Дамир попытался заглянуть Владе в лицо, но она отвернулась и пробубнила:

– Так. От сказанного не отрекусь.

– Без утайки тебе скажу – я против союза этого. Горести он принесёт всем и печали.

Дамир коснулся руки Влады и, сжав пальцы, прошептал:

– Одумайся, прошу!

– Не в моей власти сговор батюшки порушить, – прошептала она в ответ.

Дамир отпустил руку, отошёл от Влады и, повернувшись к боярам, спросил:

– И когда сие совершиться должно?

– До беспутицы[16 - Беспутица – середина ноября.] успеть надобно, – опустил голову Велимудр.

Мотанул головой Дамир:

– Затеяли вы буйство насущное[17 - Буйство насущее – настоящее безумие.]! Как винить мужей в младоумии[18 - Младоумие – неразумные поступки.

Хан смерил тяжёлым взглядом бояр и воеводу, задержал полный тоски взгляд на Владелине и вышел из думных палат.

– Как ни крути, а прав он, – опустился на лавку воевода. – Младоумие одолело нас! Буйство!

– Думаешь, мне то не ведомо Артемий Силыч? – присел рядом с ним боярин Магута. – Да то князя решение и сговор сей не отменить. Был бы Мстислав Игоревич, может и сладилось, а теперича что? Токмо подчиниться должно воле его.

Владелина, не выдержав тяжких речей, бросилась из думных палат прочь.

– Княже! Стой! – окрик воеводы застал её в дверях. – Что с посольством делать велишь?

Она зло поглядела на вельмож через плечо и бросила на ходу:

– Делайте, как сговорено, коли ничего уже не исправить.

И тряхнув головой, выбежала из палат.

Опасаясь, что горячий нрав Дамира может принести ей больше бед, чем женитьба на Дарине, Влада бросилась в покои Дамира.

Он сидел на лавке у сундука с доспехами и клинками.

– И помышлять не смей о походе на Муром! – набросилась она с порога на Дамира. – Рязанское княжество в зависимости у муромского князя. Коли супротив пойдёшь, многие подымутся. И тогда не сносить тебе головы. Найдутся и те, кто нашёптывать станут, что ты по моему наущению войско своё поднял. И тогда мне милости ждать неоткуда будет.