Изумруд в шоколаде

Интересно, что встретились и познакомились они только на работе – дом был новым, сдан около года назад и начал заселяться совсем недавно, люди еще не успели примелькаться.

– Максик, иди ужинать, я оладьи испекла! – из кухни голос бабы Лизы казался особенно уютным. Правда, не всегда можно было понять, кого все-таки она зовет – Максима или кота.

«Максик» вышел на кухню. На теплой стеклянной панели плиты, около тарелки с оладьями, уже отдыхал от трудов праведных мирный «Марсик»: очень трудно целый день "работать котом".

– Баб Лиз, спасибо, не буду. Я – к Виктору, у него день рожденья.

Она обиженно поджала губы:

– Как хочешь. Хозяин – барин.

– Нуу… баб Лиз…

– Иди. Конечно, иди.

И, уже глядя на кота, крикнула:

– А ну-ка пошел отсюда, окаянный!

Но Максим уже не слышал, что выговаривала баба Лиза «окаянному» коту. Он бежал вниз по лестнице на седьмой этаж.

– Поздравляю тебя! – Максим протянул Виктору справочник по стрелковому оружию.

На днях он выяснил, чем еще интересуется именинник, кроме «писательства».

– Витя, Макс!

– Идите скорее за стол!

– Сколько можно вас ждать! – это проголодавшиеся гости взывали к совести товарищей из кухни, казавшейся совершенно огромной в такой квартире.

Квартиру Виктору и его сестре Марине – одну на двоих – купили родители. Марина работала торговым представителем известной, но прижимистой европейской компании и зарплата не позволяла мечтать об отдельном жилье.

Пресловутый «квартирный вопрос» продолжал портить людей не только в Москве, но и на периферии, нынче пафосно именуемой «регионами».

Наконец, все уселись, разместились.

– Здорово, что ты народился под самое рождество[1 - Имеется виду католическое Рождество.]! Такой чудесный праздник, – начали «отрабатывать» угощение гости, без церемоний тянуться через весь стол за приглянувшимися яствами.

Из прихожей раздался грохот падающей вешалки.

Виктор снова вскочил, побежал в прихожую:

– Даже не думай! – строго предупредил он годовалую хаски Герду, с любопытством разглядывавшую начищенные до блеска ботинки Глеба.

– Кто это сделал? – показал хозяин на одежду, валяющуюся на полу.

Герда посмотрела в сторону кухни.

– Понятно, – вздохнул Виктор, поднимая и отряхивая вещи, – будем считать это началом веселья.