Моя свекровь и другие чудовища

– Я оберегала его от травм и опасностей! Вот будут у тебя дети, ты меня поймешь!

– Элеонора Капитоновна, вы настолько оберегали сына, что не позволили ему стать тем, кем он мог, а теперь возлагаете на меня ответственность за его подготовку?

Свекровь поджала губы. Крыть ей было нечем, а пускаться в объяснения – ниже ее королевского достоинства.

– Я – мать! А материнство – это подвиг!

В этот момент дверь распахнулась, и в кухню продефилировал енот. К тому, что он шел на задних лапах, я уже привыкла. А вот то, что он был обмотан полотенцем, а на голове – шапочка для душа, повергло в шок и меня, и свекровь.

– Шершус, это что такое?! – первой отмерла мамо. – Почему ты здесь, да еще и в таком виде?

– Не хотел замочить уши, – ответил полосатый, немного стушевавшись.

– Дома поговорим, собирайся! – властно сказала свекровь.

Кажется, енот был расстроен перспективой возвращения в ядовито-фиолетовую гостиную своей хозяйки.

– Оставьте его здесь до конца испытаний. Мне нужна его помощь, – настойчиво попросила я.

Свекровь посмотрела на енота каким-то задумчивым взглядом, затем кивнула и молча удалилась.

Свекровь уплыла, как каравелла. Попутный ветер раздувал ее пышные юбки, словно паруса. Так и тянуло на прощание платочком помахать.

Енот с досадой стянул шапочку для душа с головы, тоже посмотрел мамуле вслед, но махать не стал, а смущённо пояснил:

– Нельзя, чтобы вода в уши попала, потом долго чесаться будет.

– Наш дракон правда не умеет летать? – спросила я, чтобы отвлечь его, и получила в ответ утвердительный кивок.

– Мне кажется, что в его возрасте немного поздно учиться полетам, – ещё один кивок был мне ответом.

– А сколько Вовчику лет?

– Примерно лет тридцать в пересчёте на ваше время, – ответил Шер, немного подумав.

– А как давно знакомы?

– Почти всю жизнь.

– А разве еноты так долго живут? – удивилась я и тут же пожалела об этом неуместном вопросе.

Обиженный енот ушлепал в другой конец комнаты, оставляя за собой следы от мокрых лап на полу.

– Постой, Шер, я не хотела тебя обидеть! – бросилась я в догонку за единственным, на чью помощь могла рассчитывать в этом мире.

Подумать только, на меня обиделся енот за то, что намекнула на его преклонный возраст!

– Ну прости, не дуйся! Хочешь, я тебе вкусненького приготовлю? Что ты любишь? – подлизывалась я.

– Вареники, – ответил тот с хитрым прищуром, – с картошкой.