Город украденных улиц

Такие дома нравились ему до безумия, но ни про какую кражу он поначалу и помыслить не мог; так получилось, что дом, в общем-то, сам склонил его к беззаконию. Фахверковая обитель торговца английским сукном простояла на этой улице пять веков, но ни разу ей не доводилось встречать человека, способного услышать и понять ее каменную боль, скопившуюся за столетия и глубоко запрятанную в грудной клетке из деревянных балок.

Чернышов, прогуливаясь по средневековой улочке, без всякой задней мысли осведомился у симпатичного здания, как его дела.

В разгар беседы начался дождь; узнав, что юноша – архитектор, дом как будто плакал дождевыми каплями и просил не покидать его.

Чернышов довольно сердито ответил на эти надоедливые излияния:

– Не переселяться же мне в Страсбург из-за вашего каприза.

Тогда дом попросил забрать его к себе, в тот дивный край, где живут столь прекрасные молодые люди, которые относятся к домам с уважением, а не как к бессловесной скотине, годящейся только для обслуживания людских нужд. Дом льстил, пресмыкался и пел дифирамбы юнцу; он как будто вцепился в Чернышова и в итоге выбил из него обещание увезти его с собой в Россию.

С тяжелым сердцем Евгений вернулся в Семизвонск и выложил все Темирханову.

– Ну и дурак же ты, зачем наобещал, – ответил тот. – Да забудь про этот трухлявый дом. Тоже мне, гусь страсбургский. У него крыша съехала на старости лет, а ты и уши развесил.

Прошло три года; Темирханов унаследовал все состояние своего отца, возглавив никелевую империю, и вдруг сам поднял забытую тему с фахверковым домом.

– Все думаю, почему бы не вывезти этот домишко втихую? Да ведь только рано или поздно найдут его здесь, пусть и не сразу, – посетовал Рустем.

– А мы заменим его копией, – неожиданно предложил Чернышов.

Приняв роковое решение, они приехали в Страсбург вдвоем. Бывшая резиденция суконного торговца уже и не чаяла увидеть юношу, посчитав его лжецом и пустобрехом. Заговорщики обсудили детали; дом решил прикинуться больным и имитировать внезапное разрушение. Действительно, за какой-то месяц он стал усиленно изображать обветшание и обвалил для пущей убедительности кусок крыши.