Исповедь. Часть 2

Думаешь я не хватался и не собирался добыть всю информацию о ней? О том, где она, с кем? Просто останавливался вовремя. А сейчас, пьяный тариф активирован, и я готов довести начатое до конца.

–Зачем она тебе, Никита? Ты же усердно все эти годы пытался ее вычеркнуть из своей жизни.

–Пытался, Настя, пытался. Но не могу. Не знаю как. Ломает по ней, – Васильева лишь покачала головой. Но назвала адрес.

–Прошу тебя, без глупостей, Измайлов. И такси вызови, не вздумай за руль садиться! – кричала вдогонку Настя, но я как ужаленный несся к Дорофеевой.

Словно боялся, что будь я в трезвом состоянии, никогда бы не дал развития этому порыву.

Приехав в Пресненский, я кое-как припарковался. Консьерж на первом этаже напрочь отказывался меня пускать, грозился вызвать полицию. Сообщив о том, что Маргариты Александровны все равно дома нет, потому мне стоит уехать.

–Не уеду я никуда, мать твою! – с рыком, я ударил кулаком в металлическую дверь, продолжая ломиться.

–Я подожду на этаже, пусти меня.

Я тебе денег дам! Хочешь полицию вызывать – вызывай! Но я не уйду, тебе ясно! – продолжал я буянить, выдохшись в какой-то момент, понимая, что, наверное, не судьба. Что Ритку оберегает от меня ее Ангел Хранитель. На кой черт я ей сдался со всей своей придурью в голове?

В этот момент запищал домофон в парадном и в дом влетела Дорофеева. Я даже не сразу осознал, что это не мое разыгравшееся воображение, что это не галлюцинации от переизбытка алкоголя в крови.

–Малышка… девочка моя, – хватаю руками ее лицо, когда она уже так рядом.

Пьяным затуманенным взглядом всматриваюсь в любимые глаза, а Ритка отворачивается. Убирает мои руки, шумно выдыхая. Злится.

–Люблю, когда ты злишься, Дорофеева, – пьяно я улыбаюсь, стараясь снова поймать Риту в свои объятия. Она же улизнула, подбегая к консьержу. Что-то звонко щебетала ему, а после вернулась ко мне, схватив под локоть и потащив за собой к лифту.

–А помнишь, как хорошо было в лифте? Ты уже не боишься? – я попытался прижать Риту своим телом к стенке лифта, но Рита оттолкнула меня.

–Не прикасайся ко мне! Ты пьян, Измайлов! – срываясь на крик, Дорофеева так и держала вытянутой руку, чтобы я не приближался. Остальное я помнил смутно. Стоило коснуться головой подушки, как вертолеты закружили меня, и я уснул мертвым сном.

Проснулся лишь на рассвете, где-то часов около шести утра. Не сразу понял, где я. Привстал, щурясь от боли в голове и осмотрелся по сторонам. В комнате я один.