Дневник ведьмы

В стесненных условиях больничной палаты, когда у тебя всего один спортивный костюм и пара халатов, не нужно делать макияж и укладку, не надо спешить на работу самое главное развлечение – это ожидание завтрака, обеда и ужина. Особенно это увлекательно, когда меню в больнице либо отсутствует совсем, либо оно месячной давности.

Ещё одно из немногих развлечений лежа смотреть в потолок и размышлять о грядущем. Этим-то я и решила заняться ранним весенним утром, потому как созерцание себя в зеркале не производило на меня хорошего впечатления, да и ответа на свой сон я так и не нашла.

Никогда не любила и не ела овсяную кашу, а тем более не стала бы есть её на завтрак сейчас. Никакие увещевания о пользе для желудка не заставили бы меня это сделать, тем более, что с минуты на минуту я ждала прихода мужа, его зовут Степан.

Полчаса назад Степа написал мне сообщение, что доваривает куриный бульон и на всех парах летит ко мне. А пока я задумчиво ковырялась в сером клейстере каши, да простят меня работники больничных кухонь.

– Привет! – сказал он, нежно улыбаясь, и протягивая руки для объятий.

Я ничего не ответила ему, а просто бросилась на его широкую грудь. С момента моего приступа прошла уже целая неделя, приближались новогодние праздники, а это значило, что все нормальные люди скоро будут отдыхать и есть салаты, а такие как я, не понятно, чем болеющие, будут смотреть в унылое окно на открытую дверь морга и хлебать остывший куриный бульон.

– Ты спроси, может тебя выпишут завтра, всё же вроде уже хорошо и ничего не болит? – успокаивающе говорил он мне.

– Угу, – промычала я и почувствовала, что сейчас плотину моих слез прорвет.

Так и случилось. Я плакала не потому, что хотела домой, а от того, что одиночество больничной палаты и бесконечные мысли о жизни, её качестве, цели существования, сводили меня с ума и требовали действий. Плюс ко всему накипел страх от пережитых мною процедур, которые, судя по результатам анализов, были напрасны.

Я села на кровать лицом к окну, Степа попытался взять мою руку и повернуть меня к себе лицом, но я хотела побыть одна и не повернулась к нему.

– Ну ладно, тогда. Я пошёл, – с досадой сказал он, вставая.

Сердилась я на Степу не специально, это выходило, само собой.