Строптивая сиротка для Айсберга

Напоминаю себе, все через это проходят рано или поздно, и ничего многим даже нравится потом, но не в первый раз конечно. Надо потерпеть.

– Что не так? – Кай тянет меня за волосы, заставляет задрать голову, пытается, что-то прочесть по моему лицу.

– Давай ты сам?

– Давай.

Не дыша смотрю как он осторожно тащит мои штаны вниз, приседает высвобождая ноги. Я переступаю через ткань, тяну Кая за кудри, а он вдруг замирает, утыкаясь носом мне в живот.

Интуитивно стараюсь отстраниться и делаю шаг назад.

Наглые ладони тут же возвращают меня обратно.

– Стоять. – недовольно ворчит этот сгусток тестостерона.

Носом упирается в ямку пупка и шумно вздыхает. Горячий язык чертит замысловатые узоры, цепляет сережку пирсинга за стальной шарик и начинает посасывать, глядя мне в глаза снизу вверх.

Картинка Айсберга на коленях волнует, я прикусываю губу и не могу оторвать взгляд.

А Кай усердно сосет сережку, водит пальцами по внутренней стороне бёдер, мурашки толпами разбегаются от центра живота в разные стороны и вниз.

Где становится горячо и влажно, дышу шумно и рвано. В голове пульсирует мысль, надо его оттолкнуть. Все эти его приёмчики ни к чему.

Мы не влюблённые, но пальцы сильнее цепляются за кудри, не понимаю, в какой момент игривые прикосновения исчезают.

Словно в замедленной съёмки распахнутыми от ужаса глазами смотрю, как Кай водит кончиком носа по кромке трусиков и вдруг утыкается носом мне между ног.

На меня волной накатывает паника, для первого раза это слишком.

Понимаю, что он намекает на оральный секс. Пусть думает, что я ханжа, но сейчас я к этому не готова. Мне обычный бы пережить.

– Не надо так. – отталкиваю его, практически отпрыгиваю назад – Я не хочу, так.

Кай хмуриться, поднимается.

Плевать, я тоже не в восторге от всего этого.

Минуту внимательно меня рассматривает, нервно выдыхает в сторону, и потом манит пальцем.

– Иди ко мне.

И я иду. Чего тянуть? Медленно подхожу и упираюсь взглядом в татуировку на правом плече, не могу на него смотреть.

Руки дрожат, когда я все же окончательно расстегиваю джинсы Кая и тяну их вниз. Приседаю, помогая ему перешагнуть, на минуту замираю, боюсь даже взгляд на него поднять.

Меня снова начинает потряхивать от нервов, и я становлюсь болтливой.

– А мы будем разговаривать? В процессе? Всякие там ругательства и грязные словечки? Сучка? Глубже, резче, жёстче? Что там обычно говорят?

– Соколова, не беси меня! Поцелуй лучше.