Любить нельзя убить

Марина рассеянно слушала. Ее больше занимало то, что повсюду толстым слоем лежала пыль, и она уже вовсю соображала, как и когда она будет решать эту, на ее взгляд, самую насущную задачу.

– Ну, что ж, дорогая Лана. Мне все понравилось, дня через два вернется муж, и мы привезем вещи. Тогда и оплату за первый месяц внесем, договорились?

Голубоглазая Лана резко поменялась в лице. «Надо же! Ни один мускул не дрогнул, а выражение изменилось на противоположное!» – мелькнуло у Марины.

Кроткая и смиренная безмятежность будто мгновенно и без следа впиталась, как дорогой крем, в увядшую кожу щек и век, сделав взгляд жестким, холодным и равнодушным. Голос при этом остался тихим и ровным: «Мы договаривались о начале срока аренды с сегодняшнего дня, если вас все устроит. Вас все устроило. Оплата, желательно, наличными». Затем она невозмутимо достала из кармана редкозубую расческу какого-то нагло-оранжевого цвета и несколько раз с нажимом провела по волосам.

«Вот это да… – подумала незадачливая арендаторша, – прямо скажем, учиться надо так переговоры вести, а то мы все «сю-сю-му-сю»… Вот тебе и «бровки домиком», – приговаривала она про себя, спускаясь по дубовой лестнице на первый этаж, где (о, счастье!) лежал в сумке конверт с купюрами, совершенно случайно не перекочевавшими на карточку из-за неработающего банкомата.

Пересчитав деньги и вернув своему лицу прежнее кроткое выражение, Лана предложила подписать договор и передать ключи-пульты-инструкции, на что Марина в ужасе замахала руками.

Такси, вызванное Мариной, уже пыхтело у ворот, и в полном восторге друг от друга девушки разъехались.

* * *

Ночью слегка подморозило, небо прояснилось, а снега все еще не было. «Ну, хотя бы так», – думала Марина. Она ехала на дачу и нужно было еще по пути заскочить к домовладелице.

Всезнающий навигатор вел на Третье кольцо, но она сдуру решила двинуть по Садовому и, естественно, глухо встала еще на подъезде к Маяковке. Быстро и неотвратимо темнело.