Клятва на пламени

На шею ей велели повязать лиловый шарф. Сарафан был длинен, но кастелянша заявила, что короче не найдется, и велела подшить подол на досуге. Сильвина не стала тратить силы на возражения. Путешествие порядком вымотало ее, но это вряд ли кого-то интересовало. Поначалу Сильвина надеялась, что ей позволят смыть с себя дорожную пыль или хотя бы накормят. Как бы не так! Едва кастелян передал новенькую во власть своей жены, суровой крикливой женщины, которая следила за слугами, Сильвину словно вихрь подхватил. Сперва ей приказали хорошенько умыться и туго заплести волосы в косы, потом потащили одеваться.

– Работать будешь по сменам. В первый месяц каждый день начинаешь с утра, чтобы поняла что тут и как. С рассвета помогаешь поварихам, потом ждешь моих указаний. Я сама буду тебе говорить, в каких комнатах убирать.

Сильвина молча слушала и шагала за удивительно шустрой женщиной по каменному коридору. Она еще мало что успела рассмотреть, но уже чувствовала воистину княжеский размах, присущий этому месту.

Кухня размерами скорее напоминала бальный зал. Сильвина увидела целых четыре камина, длинные столы для готовки и высокий закопченный дочерна потолок. На стенах тянулись отливающие медью начищенные кастрюли и сковородки. Кухарки и прислужницы сновали из угла в угол, как трудолюбивые пчелы. Кто-то тащил корзины с овощами, другие месили тесто. Суета царила такая, словно в замке готовились к приему королей.

– Фартук вон там возьми, – скомандовала кастелянша и кивнула на висящую рядом с входом кривую дощечку с крючками.

«Да и без криков было бы ясно», – хладнокровно подумала Сильвина, затягивая сзади тесемки передника.

– Сейчас иди помогай поварихе.

– Хорошо.

Однако Сильвина даже не успела приблизиться к поварихе, на которую ей указала кастелянша. Одна из кухарок, высокая рыжая женщина с красным лицом, заметила новенькую и коршуном налетела на нее.

– Нечего стоять, ручки сложив! Иди сюда!

– Но мне сказали…

– Да скорее уже!

– Как угодно, – пробормотала Сильвина себе под нос.

Через минуту она стояла, согнувшись над тазом, от которого несло паленой шерстью, и ощипывала кур. В приступе преследующей ее в последние дни меланхолии Сильвина пришла к выводу, что угодила в адское горнило, и счастья ей отныне не видать.

– Шевелись, шевелись, шевелись! – подбадривала ее криками рыжая кухарка.