Клятва на пламени

– И вы избавились бы от проблемы, – заметила Сильвина.

– Действительно. Какая жалость, что обошлось.

Подобный ответ заставил ее нахмуриться, однако, как выяснилось, ядовитые слова графа Астера еще меньше понравились его брату.

– Не говори с ней так, – недовольно сказал Киран. – Что ты вечно ко всем цепляешься?

В ожидании гневной вспышки Сильвина покосилась на графа, но тот лишь закатил глаза. Ну и ну. Видимо, уважением к старшим, даже к главе своего дома, Киран не наделен.

Не получив от графа Астера ответа, Киран снова заговорил с купцом.

– А красное есть?

Тот поспешно выудил откуда-то из огромного тюка бархатное платье цвета спелого граната. Киран шагнул к Сильвине и приложил платье к ней, словно оценивая. Раздраженная этим прикосновением, она невольно дернула плечом, но ткань точно льнула к ней.

– Стой ровно.

– Мне ничего от вас не нужно, – огрызнулась Сильвина.

– Я и не говорил, что это для тебя.

Тут уж ее возмущение прорвалось яростным фонтаном.

– Ясно. Выбираете подарок для подружки? А я вам нужна вместо вешалки?

Он едва заметно улыбнулся, расправляя бархат.

– Тебя бы это обидело?

– С чего вдруг!

– Вот и отлично, гнев никого не красит. Цвет тебе к лицу, и размер подходит.

Только он отстранился, ткань заскользила вниз, и Сильвина невольно подхватила платье, прежде чем оно оказалось в дорожной пыли.

– А твой нынешний убогий наряд оскорбляет мое чувство прекрасного.

Она ощутила, как краска заливает лицо, но слова, способные осадить этого самовлюбленного индюка, не шли на ум.

– Ни благодарности, ни улыбки на лице. Вы, вересдольцы, настоящие дикари. Давно пора захватить вас в плен и научить манерам.

– Сами манерам поучитесь!

Прижимая злосчастное платье к груди, Сильвина зашагала прочь. За ее спиной граф Астер сказал:

– Настанет день, и она пырнет тебя ножом. И я даже винить ее не могу.

– Не исключено, что пырнет. Но, знаешь, хотя бы плакать перестала.

В ту ночь Сильвина долго не могла уснуть в своей карете. С наступлением тьмы лес окутывал холод, и Сильвина, вечная мерзлячка, выбивала зубами дробь. Ей и в голову не приходило попросить еще один плащ или покрывало, и она мучилась и вертелась так и эдак, пытаясь удобнее устроиться. А еще бродячие артисты горланили песни, и среди их голосов один звучал особенно громко.