Ноль часов по московскому времени. Новелла IV

Время на розыскные работы источника цианида получим. И опять же – мероприятие в плане.

– А, вот это уже хорошо.

Работать в ментовке надо всегда в двух направлениях: для дела, и для отмазки – имитации активности, по-другому.

Начальник еще раз покивал головой:

– Это ты молодец.

Появилась Лёшкина физиономия.

И сразу же доложила:

– С пробочкой ничего не вышло, потому что и не должно.

– Канал от штопора на то место пришелся? – догадался я.

– Конечно, он же широкий.

– По коробке они что сказали?

– Будут еще проверять, но по первому осмотру – печатки родные и заметных повреждений у коробки нет.

– Что же у нас есть? – риторически произнес начальник и посмотрел на часы.

Время уже сильно перевалило за семь, и торчать на работе дольше не имело смысла.

– Ладно пинкертоны, вы завтра прямо с утра с врачами свяжитесь – когда отца с дочерью опросить можно. Требуйте, чтобы быстрей. А в середине дня уже план розыскных мероприятий рисовать будем.

У нас на работе всегда имеется цивильная одежка, чтобы не светиться в нелюбимой народом ментовской форме в местах общественного пользования.

В такое, как раз, мы скоро бодрым шагом направились.

Кроме «Сада Эрмитажа» у нас была еще пара любимых точек, и одна из них – в тихом переулке рядом с Большим театром. Там «стоячка», но когда засиживаемся на работе – оно и лучше. И там всё что нужно для души наливают, а также свежие всегда бутерброды и вкусные жульенчики. Правда, может подвалить компания отыгравших спектакль или репетицию оркестрантов, и тогда становится тесновато и шумно, к тому же некоторые имеют способность с большой скоростью напиваться, громкость голосов повышается, кто-то пропоет один-другой кусок арии… всё это, однако, без хамства и даже забавно, но в такой обстановке уже ни о чем толком не поговоришь.

А вообще место, окруженное серьезными очень организациями, было интеллигентное.

Ходу нам быстрым шагом по Страстному, потом по Дмитровке – минут на пятнадцать.

Но не хочется сейчас особенно торопиться.

В Москве уже вычистили мостовые, нет черных ледяных остатков, и кажется, потеплевший асфальт, неизвестным науке чувством, тоже радуется освобожденной от холода жизни.

А как, кто-то или что-то, может не радоваться свободе и солнцу – которого становится много?

Пришли.

Еще здесь готовят мясо в горшочках, к которому хорошо по сто граммов чистенькой.

Однако потом – только пиво, у нас в этом смысле жесткое правило.