Шутник и Фейри

– Ты хоть представляешь, во что ты хочешь ввязаться, придурок? Грош заломит тройные проценты! Собрался в рабство?

Мне хотелось его обидеть, разозлить, чтобы его уныние ушло. Я больше не смогу пожирать это, а значит нечего тут меня соблазнять!

– Я справлюсь, – твердо сказал Эль.

Я прищурилась. Странные ощущения начали подниматься от живота к груди, а потом еще выше, к горлу. Я осознала, что не могу говорить.

Я никогда такого не чувствовала, и не понимала, что происходит. Ангелова бородавка, я не понимала, что выкидывает мое человеческое тело, но дышать становилось все трудней, а горло сдавило так, что мне стало трудно дышать.

Глаза стало странно жечь, словно в них попал ветер Геенны.

Стало страшно.

Что происходит?

– Лиз, – кажется, светлый заметил, что со мной что-то не так. Он подался вперед, одной рукой схватил меня за плечо, а пальцы другой коснулись моего лица. – Что с тобой?

Да не знаю я! Жутко хотелось закричать, но вместо крика из моего рта вырвался лишь жуткий хрип.

От этого мне стало совсем страшно.

Может, что-то не так с моим человеческим телом? Я толком и не знала, чем болеют люди, да и за много лет выяснила, что человеческие хвори меня не берут. Сущность демона выжигала заразу изнутри, и я не боялась простуды или чахотки. Но сейчас было что-то не так.

Эль приблизил лицо к моему, и в эфире началось что-то странное.

– Лиз… – прошептал светлый, и я почувствовала его дыхание, одновременно обжигающее и холодящее мои щеки. – Ты плачешь?

Чего я делаю? Плачу? Да я не знаю, что это такое!

Я моргнула, и только сейчас осознала, что до этого мир был каким-то расплывчатым.

По щекам текло что-то мокрое, то есть… слезы.

Кажется, моя мечта стать человеком до конца сбылась.

Теперь я умею не только улыбаться, но и плакать.

Теперь я умею все.

Почему-то я не чувствовала какого-то торжества по этому поводу.

– Лиззи, родная…

Родная? Родная?! Я тебе сейчас дам «родная»!

Я резко оттолкнула Эля, заставив его плюхнуться задом в кровь, и встала.

Пока он не успел ничего сообразить, упала в эфир и легким прикосновением губ сорвала с него свою метку.

Вокруг было столько всего вкусного, но я не собиралась больше это жрать. Не собиралась. Быстро вышла из эфира, прислонилась к стене и сложила руки на груди.

– Ты свободен. Советую все-таки посетить сегодня храм, – мой голос звучал зло, и именно злость я сейчас культивировала в своей душе. – Остаточное эхо, знаешь ли. Потом можешь делать все, что хочешь.