Шутник и Фейри

Не каждую же ночь!

Но как извиняться перед ним?

Я не умею!

Грошу кинжал понравился, и я уже хотела воспользоваться ситуацией и выпросить у главы Гильдии какой-нибудь высокооплачиваемый заказ, но меня оттеснила «банда Жера»: троица, работающая вместе и состоящая из гнолла, кобальда и светлого эльфа. Они всего лишь хотели вручить Грошу подарок, но взбесили меня здорово.

В итоге, заказа я, естественно, не получила: после вручения подарков, Грош объявил всеобщий пир и прямо попросил по делу к нему не подходить.

Выпив парочку бокалов игристого вина, я немного подобрела, но прощать Эля пока что не спешила.

Хм… получается, я-то прощать могу? Как-то несправедливо…

Впрочем, что в подлунном, что в Геенне было мало справедливости. И я не сомневалась, что в Парадизе дела обстоят так же, просто ангелы живут слишком скрытно, чтобы это можно было доказать.

В конце вечера Эль, чье чувство вины время от времени приправлялось его вкуснющим унынием, которое я так и хотела лизнуть, и каким-то странным чувством тревоги, подошел ко мне, и занял позицию у меня за спиной.

Впрочем, он прав: нам пора уходить. Не то, чтобы я боюсь химер, но не хотелось бы встречаться с ними в пышном платье и из оружия имея лишь маленький ножичек. Да, именно этим оружием я убила практически всех своих «клиентов», будучи в Гильдии Убийц, но иметь в запасе что-нибудь покрупней не мешало бы.

Но не было у меня карманов!

Поэтому, вежливо распрощавшись с хозяином вечера и остатками гостей, мы с напарником побрели домой.

Возможно, именно это нас и спасло…

Странный запах я почувствовала еще в парадной, но не придала ему значения: все-таки под нами жили тролли, которые время от времени устраивали великолепные вечеринки, основным блюдом которых было сырое мясо. В эфире было спокойно, поэтому я ни о чем не подозревала до того самого момента, пока мы не добрались до нашей каморки.

… из целого в ней осталась только печь. Кровать была разворочена, по-видимому топором, содержимое шкафа и комода – подпалено и раскидано, сковородки, вилки и кастрюли изломаны до неузнаваемости, как и отмычки. Осколки зеркала ровным слоем покрывали пол, кроме одного пятачка, на котором кровью была нарисована кошачья мордочка.

Обладатель крови лежал лицом вниз, и я сначала подумала, что он уже мертв.

Но – нет.