Шутник и Фейри

Но Лиз не уходит в эфир ради драки. Она уходит туда только для того, чтобы полакомиться его, Касси, унынием. Пожрать один из смертных грехов.

Она – демон, его возлюбленная.

Фейри тихонько вздыхает.

Заказ действительно оказался плевым: ни магических ловушек, ни секретных сейфов, ни злых собак. При желании коллекцию старого гоблина они могли бы украсть целиком, но их целью было лишь одно полотно. Картина, которая напомнила Касси Даройнийский лес.

Даже в полутьме краска казалась исключительно зеленой, будто светилась изнутри.

Город Тысячи Рас. Тот, кто окрестил это место именно так, был провидцем. Если сильно захотеть, здесь действительно можно было бы найти всю пресловутую тысячу самых различных рас.

Картина была прекрасной, они легко сняли ее со стены, вот только на обратном пути Лиз зачем-то заглянула в хозяйскую спальню.

Мертвым.

– Помянем гоблина? – спрашивает Лиз, когда трясущийся от страха хозяин заведения приносит им бутыль самогона.

Все знают, что под хрупкой внешностью напарницы Касси скрывается безжалостная убийца.

На один бесконечный миг Касси кажется, что Лиззи переполняет сарказм.

Но нет. Она действительно расстроена.

– Помянем, – соглашается Касси.

Все-таки грабить покойника – это неправильно.

Особенно если на его щеке зияют странные царапины в виде кошачьей мордочки.

Л.

Не знаю, кого именно больше потрясла моя находка, но Эль выглядел убедительно. В смысле, смотреть на него было откровенно больно. Светленький честно переживал по тому поводу, что во время ограбления хозяин дома обнаружился мертвым, при этом, кроме царапин на его щеке, повреждений я не нашла.

Гоблин был очень стар и умер естественной смертью, но кто-то залез в его дом раньше нас с фейри.

Честное слово, Эля затрясло так, что я опасалась, что его хватит удар, но вроде обошлось. Чего он так всполошился? Неизвестный попытался нарисовать на щеке хозяина дома какую-то фигуру, но разглядеть рисунок мне толком не удалось: сквозь человеческую оболочку в меня проникал страх моего светлого напарника. Жуткий, панический, первобытный.

Демоны такое любят. Причем, все демоны.