Итальяно веро

Я начинаю хохотать и сгибаюсь пополам от смеха: «Нет, нет, это невозможно танцевать с тобой серьёзно, я не могу». Он присоединяется ко мне, мы хохочем, как в детстве, так, что мышцы на щеках устают. И тут-то откуда ни возьмись, появляются какие-то люди, смотрят на нас, как на сумасшедших, проходят мимо.

А мы и есть сумасшедшие, нам сумасшедше хорошо вместе! И плевать на чьи-то косые взгляды!

Уже поздно, он работает, включая субботу, провожает меня домой. Мы идем по улице к моему дому, между делом болтаем обо всем: он рассказывает, что у него только мама; я – что у меня мама и сын.

На небе огромная бледная луна, он тут же поет мне что-то на итальянском, пританцовывает: «О, ла лУна, ла лУна…» На это невозможно смотреть без улыбки!

Спрашивает меня, люблю ли я Челентано. Говорю: «Да, и Эроса Рамазотти тоже». Он удивленно вскидывает брови и тут же поет мне что-то из его репертуара. Мне безумно хорошо с ним, весело, классно.

Мы прощаемся у подъезда, он говорит мне кучу комплиментов на прощание.

Не уверена, что теперь я смогу заснуть. Зачем я динамила его целых два месяца? Непонятно.

Летняя свободная суббота: я не еду на дачу. Он приглашает меня с ним пообедать и на прогулку по городу. Конечно, я соглашаюсь. Мы встречаемся, он просит сказать ему адрес для такси, куда мы поедем.

В такси он рассказывает мне про работу, подробно, на пальцах показывает, сколько человек работает с ним, сколько из них итальянцев. Он вообще постоянно сопровождает свою речь бурной жестикуляцией, даже глухонемые поняли бы его сейчас.

Он объездил полмира со своей работой, в России давно, но уже ненадолго. Фанатичный трудоголик, работает в таком авральном режиме давно, по полгода, вторую половину года может себе позволить не работать вообще.

Мы выходим из такси в центре, я веду его не банальным маршрутом: Кремль он посмотрел уже без меня. Рассматриваем всякие диковинки на стихийном блошином рынке в небольшом парке в центре города. Он со смаком повторяет за мной «барахолка».

Ему вообще всё интересно, он смотрит вокруг с живым неподдельным вниманием. Я исподволь слежу за его манерой держаться: высоко вздернутая голова, осанка спортсмена, уверенный взгляд. Он окидывает всё каким-то орлиным взором, по-хозяйски, чуть свысока, наверное, так римляне покоряли Европу, во времена Александра Македонского. Почему-то мне легко представить его в шлеме и латах. От него веет спокойствием и силой. В душе я любуюсь им и …пусть мне все завидуют.