Война на восходе

«Мама, – мысленно обратился Теодор. – Где же ты? Если я тебя увижу…»

Он представил ее лицо. Вдруг до жути захотелось обнять ее, пожаловаться на то, что случилось, – совсем как в детстве.

«Когда я увижу тебя, я…»

Тео не знал, что скажет, но сердцу было известно больше. Спереди, заглушая ветер, донесся крик Змеевика:

– Яломица!

Тео разглядел в долине между двух хребтов светящиеся квадратики. Окна. Они пошли на снижение, ели словно подпрыгнули к ногам Теодора, и через несколько стремительных мгновений, когда звезды и взошедшая луна замельтешили в глазах искрами, копыта коня коснулись земли, и Теодора встряхнуло в седле.

Темногор немного проскакал по тропинке за поселком и остановился.

– Вот она, тропа, ведущая на восток. – Вик указал на хребет.

Тропа уползала в лес. Узкая. Кривая. Но почему-то светлая – точно с небес бросили веревку и она упала между деревьями извилистыми петлями. Из лесу веяло тишиной. Сыростью. Лес дышал туманом и ночью – и звуки раздавались уже не вечерние, а именно ночные: тот самый неясный шелест, шорох, от которого мороз по коже.

Дальше двинулись пешком. Змеевик вел Темногора за луку, и единственное, что нарушало траурную тишину на тропинке-петле, обвившей гору, словно шею висельника, – негромкий цокот копыт, когда Темногор наступал на камни, крики сов и собственное дыхание Теодора. Частое, сбивчивое.

«Она по-прежнему в Трансильвании. Пойдешь по тропе от села Яломица через Сычий перевал на восток в гору. Запомнил?»

Когда-то отец собирался в долгое путешествие на Сычий перевал – там, на дне долинки, располагалось село Яломица.

Лазар обещал взять Теодора с собой. Но что-то услышал и передумал. Как он только новости узнавал? Теодор знал, что, когда его не оказывалось дома, к отцу приходили посетители. Отец, бывало, отсылал мальчика по делам в деревню или в лес, а когда Тео возвращался, понимал, что в доме кто-то был. Незнакомый запах в комнате. Грязная посуда. Странные разговоры родителей.

Тео понял лишь сейчас. У отца бывали нежители.

После того как отец не взял Тео в поход из-за чьего-то ночного визита – так и оставшегося неузнанным, Лазар долго ходил нахмуренный, перешептывался с матерью, – так, чтобы он, Теодор, не слышал. А Тео бесился.

Отец обещал!

Затем Тео нашел окровавленные полоски ткани в костровой куче. Отец кому-то помогал. Не из деревни. Лечил – а кого, Тео так и не дознался. И кто-то рассказал отцу нечто, из-за чего Лазар передумал брать Тео на Сычий перевал. И сам не пошел.