Путешествие в полночь

Потому что злиться на нее Тео не мог. Он с легкостью поднял бы руку на любого, а ее не мог даже обнять. Он не касался матери, не говорил теплых слов. Словно был не ее сын. Мама обняла его на прощанье так неловко и робко, и это было единственное объятие, которое он запомнил. За всю жизнь. Он не расставался с родителями надолго, а теперь они исчезли из жизни.

Совсем.

На-сов-сем.

В солнечном сплетении заныло так тоскливо и противно.

«Не надо».

В памяти возникло второе лицо – покрытое морщинами, суровое.

В отце была сила, в которую он свято верил. Упрямая – именно это злило Тео. То, что эту силу Тео не мог переломить своей, сколько б ни прикладывал отца яростью. Чем больше он давил гневом, тем больше Лазар упрямился в своей доброте, которую сам он считал силой, а Тео – слабостью.

Тео открыл глаза и уставился на далекий купол. В стрельчатых окнах было черно: оказывается, здесь уже настала ночь. Мягкие лунные лучи заставляли груды сокровищ гореть таинственным светом.

Тео знал: он может вернуться.

Вернуться назад.

На миг в животе что-то трепыхнулось, словно противная муха: «Уходи. Скорей. Ты свободен». Тео представил, как берет один из золотых предметов и покидает дворец. Ему захотелось этого до сладости на языке, и Тео содрогнулся. Он хотел уйти. С добычей. Легкой, простой. Даже взяв ночной горшок из золотой кучи, он больше не будет бездомным… Купит одежду, дом. Может, слуг?

Вернуться.

Одному.

Его замутило от отвращения.

«И что дальше?» – сказал он себе.

Ответа не было. «Дальше» не существовало. Дом со слугами никогда не станет его. Чей угодно, но не его. Он забрался в самое пекло с другой целью. «Разве ты их не любишь?» – сказал ему Кобзарь.

Любит или нет, Тео не знал. Просто Макабр стал целью его жизни – жалкой и короткой, но жизни. Единственного, чего он не лишился.

«Пока еще, – напомнил себе Тео. – Пока еще».

Он так много рисковал последнее время, что перестал бояться умереть. И хотя виделся со Смертью, она его не страшила.

Это действительно так. Тео не боялся смерти. Тогда чего же? Он опустил глаза на свитер, жесткий от крови, и ответ пришел сам по себе.

Его не страшила смерть. Своя… но не других.

Он поднялся и шатко побрел в никуда. Через несколько секунд он понял, что «никуда» оказалось Кобзарем.

– Ну вот ты, Тео, – обратился к нему Глашатай, – ты ведь понял суть договора?

Тео в непонимании уставился на Кобзаря и заметил, что все смотрят только на него.