В постели с Чудовищем

Только сейчас мне не до проклятых насекомых, выйти бы отсюда живой…

Я просто не могу объяснить своего желания упасть на колени и в слезах молить меня не наказывать. Он вряд ли мне поверит, да и толку от этого?

Сама себя подставила, нужно было головой думать.

– Да ты прикалываешься надо мной, сучка ты паршивая? Думаешь, что мне нужны твои извинения? – спрашивает он, вставая со своего кресла, на удивление, без резких движений. – Ты вообще понимаешь, кого ты решила обокрасть?

– Мирон… – шепчу.

Он направляется прямо на меня, и я дёргаюсь к выходу, хотя прекрасно знаю, что меня из здания не выпустят.

– Мирон Николаевич, не забывайся. То, что произошло между нами на прошлых выходных, никак не поможет тебе исправить ситуацию, – хмыкает он, дёргая галстук вниз, словно ему тяжело из-за него дышать. – Не думал, что ты такая обдуманная шкура, которая притворяется невинной овцой. А я ещё повелся…

Я не притворялась. Это всего лишь алкоголь.

– Мирон… – запинаюсь. – Николаевич, что я могу сделать? Пожалуйста, не трогайте…

Все.

Парень становится напротив, делает ещё шаг, заставляя опереться спиной о стену. Давит на меня своим мощным телом и высоким ростом, с ним я всегда ощущаю себя крошечной букашкой под его дорогими туфлями.

– Вернёшь мне эти деньги? Нет. С тебя и взять-то нечего, кошка драная. Может, на органы сдать, так только мороки много будет, – рассуждает с пугающей ухмылкой на лице. – Может, убить? Знаешь, давно хотел пролить чью-нибудь кровь.

Барский неожиданно тянет ко мне руку, от чего я закрываю лицо ладонями, и вся сжимаюсь, в ожидании мощного удара. Однако, чувствую, как он всего лишь избавляется от заколки, которая удерживала мои волосы.

А следом я вообще мало понимаю, что с ним происходит, он ласково гладит меня голове, подносит локон светлых волос к носу и вдыхает его аромат, смотря при этом на меня, как маньяк в подворотне.

– Что ты… Что вы делаете?! Я правда ни в чем не виновата, – повторяю я, выдёргивая из его руки свои волосы.

Правда, маньяк.

Лицо Мирона в момент меняется на кровожадное, он хватает меня за щеки и до боли их сжимает.

Впервые вижу его таким яростным.

– Нет. О, нет. У меня есть кое-что более интересное, чем твоё убийство.

Что может быть хуже?

После таких ужасных слов он в ярости дергает в стороны края моей рубашки, отрывая сразу все пуговицы.

И тут до меня доходит, что он собирается со мной сделать.