Отчим моей подруги

Меньшова говорит забыть о нем, не нужен мне такой урод по ее предположению, вот я и не говорю о своих чувствах с ней рядом.

Присаживаюсь удобней на ковре, и пытаюсь рассмотреть свои повреждения. Стесала весь локоть!

– Да у тебя по глазам все видно, – щёлкает она языком. – А хочешь… я тебя с ним сведу? А ты поможешь мне кое с чем, – заговорщически подползает ко мне, и смотрит этими своими щенячьими глазками, которым ни в коем случае отказывать нельзя!

– Ты шутишь?! – поднимаю я крик на весь кабинет.

Но заинтересовано приближаю свою моську ближе, чтобы не пропустить ни единого слова.

Сердце уже начало биться в сумасшедшем ритме любви.

– Раньше у меня не было огромного стимула – это во-первых! И я так же уверена, что он не тот, кто тебе нужен. Но! Ради великой цели я готова на многое.

– Что требуется от меня? – сердечко мое тук… тук.

Мне уже страшно… эти Леркины идеи и планы до добра мало, когда доходят. Обычно мы оказываемся с ней вместе в самой заднице, и барахтаемся там, пока нас кто-нибудь не спасёт.

Но сейчас я уже знала, куда все идёт, и мне это уже не нравилось… но, что не сделаешь ради любви, да?

– Ты поможешь мне… выкурить отчима из нашей семьи. Взамен я из кожи вон вылезу, но сделаю все возможное, чтобы вы со Славкой, – здесь она морщит лицо, – были вместе! Закрепим наше соглашение? – глаза подруги блестят азартом.

Сажусь в позу лотоса и складываю ладони вместе, протяжно вздыхаю полной грудью.

Иии.... вот он момент.

– Торжественно клянусь, – сглатываю образовавшуюся слюну, что мешала говорить, – помочь устранить этого наглого, фривольного подонка из твоей семьи, – пытаюсь говорить серьезно, но улыбка так и лезет на мое лицо, – в обмен… ты помогаешь мне с Богатыревым!

Фух.

Мы заливаемся смехом, я кладу свою голову ей на живот, начинаем обдумывать разные планы по завоеванию моего прекрасного и недоступного принца.

Заключив шуточный договор, я и предполагать не могла, какими окажутся последствия.

Глава 2 Игра в переодевание

Мирослава Севастьянова.

– Деда! – надрываю своё бедное горлышко. – Где. Моя. Юбка?!

Дура! Нельзя было ее оставлять на видном месте, теперь она скорей всего отправилась на помойку.