Ангел для Зверя

Вооруженные до зубов, с черными, немигающими глазами.

А в них наша смерть.

Глава 11

Я никогда никого не убивал, хотя искалечил людей достаточно.

На ринге, что являлось отдушиной в обычной жизни.

В детдоме, где приходилось драться буквально за кусок твёрдого хлеба.

Приходилось вырывать с мясом своё. И если не бил ты, то били тебя.

В строительной бригаде, где провел много лет тяжелой работы, дослужившись до прораба, а потом открыв свой строительный бизнес. Тоже бывали драки и не раз.

Часто в клубе, где снимал очередную блядь.

Иногда моя темная суть выходила наружу. Стоило человеку сказать пару лишних слов, и у меня срывало крышу.

С контролем у меня проблемы. И поэтому я пускал в дело кулаки. Ломал носы и выбивал зубы. Мне это нравится.

В жизни было много разного дерьма, которое не делает меня хорошим человеком.

Но это все по большей степени было игрой, ради адреналина или мимолетного удовольствия.

Утоления жажды превосходства, силы и власти.

Но я никого не убивал, пусть меня на ринге и называют Зверем.

Пусть даже ходили неприятные слухи, какое я животное в человеческом обличии.

Никогда в моей голове не щелкало настолько, чтобы я думал прикончить противника.

Но в этот раз даже не думал. Отключил голову.

Рвал чужую плоть, абсолютно не понимая происходящего, только чувствовал, как человеческую суть поглощает инстинкт самосохранения, желания защитить свое.

Сворачивал шеи, вырывал руки, ощущая на губах вкус чужой, враждебной крови. И она как яд только сильнее заражала жаждой убивать.

Жаждой жизни. Жизни с той, кого спасти не смог.

Их было слишком много. И как бы стыдно это не звучало, я не выдержал бой с четырнадцатью вооруженными арабами, что давно намеревались отомстить своим врагам.

Не нам с Кристиной.

Я даже не думал, что они прорвутся сквозь охрану, что застигнут нас с малышкой врасплох.

И точно не думал, что не смогу ее защитить. Что не убью каждого, кто посмел посягнуть на нашу безопасность.

На наше благополучие.

Будущее, что я так четко распланировал.

Какой я мужик, если не смог ее защитить, как она после этого сможет мне доверить свою жизнь.

И я точно не знал, что буду лежать, захлебываясь собственной кровью, и смотреть, как выжившая, еле ковылявшая после боя со мной троица уносит Кристину через двор к кованным воротам, которые были широко раскрыты.

Я пытался открыть рот, чувствуя в нем один лишь стальной привкус.

Пытался позвать ее, дать понять, что я жив.