Мечты и звёзды. Wishing on Stars

Не могу скрывать то, что самого уже заколебало. Будь что будет.

– Принцесса, хочешь порулить?

Его мечта – это мечта одиночки. Весь его мир – это его болид

    17—18 апреля 2008

Лучше бы он мечтал стать поэтом или вольным художником, дизайнером или провокационным фотографом. Я была бы его музой, мы бы жили вместе, и всё было бы хорошо. Но нет, его мечта – это мечта одиночки. Весь его мир – это его болид.

Он хочет этой роскошной скорости, этой опасной свободы и этой игры. Там нет места отношениям, во всяком случае, первое время точно.

Что могу сделать я? Могу закрыть глаза и прыгнуть с Эйфелевой башни. Ахах, нет, это банально слишком. Лучше в Италии с Пизанской. Она наверняка выпрямится от такого оскорбления. А если без шуток? Я люблю его. Он ни разу не сделал мне больно. Он исполнил мою мечту. Подарил любовь и веру в искренние чувства.

Он ни с кем мне не изменил. Лишь предпочел мне свою мечту, которая с ним уже шесть лет, а я – неполных три месяца. Я не обижаюсь на него. Мне просто эгоистично грустно и хочется удержать его рядом с собой.

– Что ты думаешь по этому поводу? – спросил Макс.

Ты – моя дорога, Макс. Ты – моя мечта. Но тебе, очевидно, нужно что-то другое для полного счастья. А я тебя люблю. Есть же любовь на расстоянии, да? Никто пока не говорит о расставании. Поэтому, shutupanddrive.

– Макс, ты уже точно принял это решение? – Милана смотрела на дорогу перед собой.

– Да, – ответил он, внимательно глядя на неё.

Так хочется сейчас смотреть ему в глаза. Видимо, посадил меня за руль, чтобы я успокоилась. А я и не нервничаю. Вникаю и понимаю, что просто…

– Помедленней, Принцесса, – улыбнулся Макс.

Она кивнула и сбавила скорость.

– Что я могу сказать, – Милана рассмеялась. – Скажу, что это рисково. В курсе, что разбиться можешь?

– Умереть не страшно – страшно прожить жизнь впустую, понимаешь? – сказал Макс.

– Понимаю.

И ты только что опустошил меня. Ну да ладно, я Смоленская, я справлюсь.

Признаться в мечте оказалось сложнее, чем в любви

    17—18 апреля 2008

Вру я, страшно умереть. Сейчас как-то особенно страшно, потому что почти двадцать лет ни о чём прожито. Говорят, после смерти с души спрашивают за содеянное. Не знаю, что будет в конце, но сейчас я к подобным экзаменам не готов. Просто пока особо не за что отвечать. Ничего такого не сделал, чем мог бы гордиться. Даже ошибок больших не совершил. Просто Макс Легран.