Поэзия опыта. Poetry of expirience

Граница, прочерченная между ними в раннем детстве, окончательно растаяла, ушла вместе с человеком, создавшим и поддерживавшим её всю свою жизнь. Даже своей смертью он хотел разделить их, но Милана оказалась неблагодарно непокорной внучкой.

Когда твою жизнь продумали за тебя, самый удобный и приятный вариант – расслабиться и получать удовольствие, плыть по выбранному для тебя течению, точно зная, что оно не приведёт в канализацию. Однако стоит только единожды поступить по-своему, взять иной курс, отказаться от безмятежности и беспроблемности, как вся идиллия рушится.

За одним выбором следует череда других ответственных решений. Ты больше не застрахован от ошибок. И от канализации. Даже странно, что моя сестра, привыкшая к роскоши, выбрала это рисковое свободное плавание. Странно, потому что это значит, что у нас намного больше общего, чем мне всегда казалось.

– Нам обоим надо об этом подумать, – предложил он.

Милана засияла и вновь приняла свою позу лотоса.

– Знаешь, йога для тебя слишком спокойная, – отметил Антоний.

 – Ты из-за неё заторможенная.

– Я jet-legged, – возразила Милана.

– Ты по жизни jet-legged, – хмыкнул Антоний.

– А ты какист, – буркнула сестра.

– А ты тормоз, – улыбнулся он.

– Я не тормоз! – воскликнула Милана.

– Так докажи, – сказал Антоний. – Если депрессируешь, ты через час будешь иметь ещё больше оснований, чтобы грустить. А если ты что-то делаешь, ты через час что-то сделаешь.

– Через час я съем торт, – подумав, объявила Милана.

– Но уже без персиков, – уточнил Антоний.

– Дашь Гелик погонять? – попросила Милана.

– Слетаешь в Абу-Даби в конце недели? – неожиданно предложил Антоний.

– Зачем? – Милана удивлённо посмотрела на него.

– По бизнесу надо. У меня важные дела здесь, а ты знаешь французский и Али.

– Oh fuck you, – выдохнула Милана.

– Почему ты держишься за голову? – спросил Антоний.

– Взяла себя в руки, – пояснила сестра и радостно протянула. – Бру-у-узи!

Бруствер зашёл в гостиную и послушно подбежал к Милане.

– Съешь его, Брузи! – приказала она.

– Пойдём есть торт, – Антоний встал с дивана.

– Брузи, он тебя боится, – рассмеялась Милана, тетешкая пса.

– Бруствер, место! – скомандовал Антоний.

Бассет покосился на него и продолжил кайфовать в нежных руках Миланы, которая, щедро раскидываясь долями и квартирами, уверенно присвоила важную часть мира Антония, заняв место в его одиноком сердце и завоевав безраздельную преданность его бассета.