Подует ветер

Может быть потому, что и расходов не было больших, но главное не в том. Письма писали два разных человека. Смотрите…

Он развернул оба листка в их сторону и, указывая карандашом в строки, поделился наблюдениями.

– Черт возьми, действительно, – резюмировал Фолби, – а я даже не обратил внимания. Значит, участвуют как минимум двое. Ну что, берем их сегодня ночью?

– Если они явятся туда, – высказал свое мнение дежурный полицейский. – Вполне возможно, что это лишь попытка нас проверить и завтра мы получим новое письмо.

В ответ сержант глубоко вздохнул и пару раз кивнул головой:

– Да, вариант весьма реальный.

– Не нравится мне это все! – Гамильтон забросил руки на затылок и откинулся на спинку кресла.

– Что именно?

– Да все не нравится. Шантаж посредством таких убийств? Это же пожизненное заключение. И на него идут ради полумиллиона долларов? У Коули в сейфе лежали тридцать две тысячи, но преступники даже не попробовали до них добраться. У Бартока в доме не было и следа грабежа.

– Да, – подтвердил сержант, – в ящике рабочего стола валялись три сотни – остались целы.

– И змей слишком много в этой истории – сожженных и еще живых. Ну ладно, – лейтенант быстро встал из кресла, – готовимся к захвату. Пошли, поработаем у карты.

Все трое направились в соседнюю комнату, где над столом дежурного размещалась огромная карта города и предместий.

* * *

Кэрри до сих пор не могла понять того, что случилось в ее жизни. Она оказалась вдруг в совсем ином мире – причудливом и большом.

А главное – она сама стала совсем другой.

Раньше ее миром была поверхность земли. Стоило ей найти норку какого-нибудь грызуна, и она могла сделать ее своим домом хоть на день, хоть на всю зиму. И горе тому, кто не уносил вовремя оттуда ноги!

А все, что было сверху, было чужим, требовало внимания и осторожности. И когда что-то происходило там, над землей, она резко поднимала голову, сплетая сильные упругие кольца, и мелкой дробью подергивала кончиком хвоста.

Она не слышала исходящего от этого звука, но знала, что предупреждает этим о себе, о своих гнутых, глубоко запрятанных зубах, о том, как ударив ими, она выплеснет накопившийся яд. И всегда чувствовала его в полостях под зубами. Чувствовала, когда он туго наливал их и приятно давил на стенки. Это было ощущение силы. Если яда не хватало, Кэрри беспокоилась, старалась почаще отлавливать и заглатывать всякую живность.