Ледяное сердце

А ведь она его ненавидит! Как будто Хан убьет за ее безопасность! Откуда такие мысли? Когда он взял ее на руки, то девушка впервые полностью согрелась. Огнем ее опалило с ног до головы и это было так не привычно, ведь все, что помнила с детства – это постоянный холод в груди, который не могло унять даже жаркое лето. А когда он ее отпустил, холод вернулся, добавив ощущение пустоты. Да с такой силой, что она задрожала.

Но почему он? Тот, кого она безмерно боится, и кто испортил ей будущее! Похитил и увез от всего того, что так ей дорого.

Мария даже не собиралась рассматривать в окно проносящиеся пейзажи. Зачем? Все это ей чуждо и незнакомо. Куда он ее везет? Иногда снаружи раздавались приветственные и радостные крики. Значит он до сих пор ехал рядом с ее каретой. Некоторые фразы она понимала. Удивительно, но его любят и уважают! И искренне рады возвращению.

Может только его внешность выглядит так угрожающе? Ведь, как бы она его не раздражала и бесила, Хан ни разу ее не ударил. Хотя много раз обещал. А восточные мужчины часто наказывают своих женщин. Где-то девушка это читала или слышала разговор. Сейчас даже не помнила, где.

Когда карета остановилась, Мария заставила себя сесть прямо, ожидая со страхом своей участи. Внутренне она конечно понимала, что вряд ли ее сейчас поведут по площади к позорному столбу. Но думается всегда же на плохое! Отовсюду раздавались приветственные голоса и даже по интонации непонятных слов было заметно безмерное уважение и почтение.

Дверца открылась, и Мария со страхом посмотрела на протянутые руки Хана. Девушка шагнула в его объятия, на удивление, снова почувствовав себя в безопасности. Она закрыла глаза, прижимаясь щекой к его груди. Несмотря на плотные слои одежды, Мария слышала, как неистово бьется его сердце. Он волнуется? Радуется, что вернулся домой? Интересно, кто его встречает?

Хан же сам обмолвился, что отправит ее в свой гарем! Значит, у него не одна жена? А много? Какой ужас! Куда он ее нес, она не знала и не спрашивала, он громко раздавал поручения идущим рядом с ним людям и постепенно из толпы бегущих ног, осталось только гулкое эхо его сапог.

Наконец, мужчина остановился и отпустил ее на пол, сам стянул с ее головы капюшон.