Подари мне дитя

Мать Сергея говорила по телефону, жаловалась подруге, охая и вздыхая так громко, что не услышать было невозможно. Лариса, услышав этот поток оскорблений и домыслов, так и замерла на вдохе, ни выдохнуть, ни отойти. Хотелось выскочить и шлепнуть свекрови по губам – так больно и обидно было. Сергею пожаловалась – тот обещал поговорить с матерью, но Лариса чувствовала: не понял он ее обиды. Сказал: “Ну не бери близко к сердцу, она ж переживает, ей внуков хочется”.

В тот вечер они впервые крупно поссорились с мужем – так, что в отношениях пролегла трещина.

Трещина росла с каждым отрицательным тестом, с каждой проклятущей менструацией, с робкими вопросами: “Сереж, может, ты тоже обследуешься?”

“Я здоров,” – отмахивался муж, считая свою стойкую эрекцию гарантом способности зачать.

Лариса начала плакать вечерами, с болезненным чувством рассматривая фотографии подруг с розовыми и голубыми кулечками на руках. Муж стал задерживаться на работе. Нет, любовницы у него не было – не такой он был человек, просто ему стало неприятно приходить в когда-то уютный дом, где теперь поселилось и витало в воздухе отчаяние.

Семья разваливалась, несмотря на все попытки. Лариса буквально поселилась на форуме, где такие же, как она, делились “верными способами” забеременеть. Получалось не у всех, но тех, у кого чудо все-таки случилось, Лариса сначала поздравляла, а потом не могла.

Однажды отчаявшаяся девушка поймала себя, что она сидит на сайте местного приюта и механически рассматривает фотографии воспитанников.

И ничего не испытывает, кроме черной зависти и ненависти к тем, кому Бог, Судьба или иные высшие силы дали такой чудесный подарок – ребенка, а матери-кукушки этого не оценили, бросили сокровище, как ненужный хлам.

С таким настроем, конечно, нельзя было никого усыновлять или удочерять. Разве она может дать приемному ребенку любовь? Она не из таких героинь. Лариса понимала, что всю жизнь этот ребенок будет для нее укором в собственной несостоятельности. Да и муж бы вряд ли согласился.

А уж свекровь тем более.

И вот наступил этот страшный день: Сергей вернулся с работы рано, медленно раздевался, долго мыл руки в ванной, впервые без аппетита поковырял вилкой ужин и, пряча глаза, сказал:

– Лар, ты должна меня понять… Я тебя люблю, но я хочу детей… Сына, наследника. А у нас с тобой, прости…

Лучше бы он ее ударил. Лариса медленно залилась краской, молча встала и вышла. Долго гуляла по улицам прохладным августовским вечером.