Чучельник

Мы спустились вниз и вернулись назад, к центру галереи, откуда и начали свое путешествие. Нам предстояло изучить левый рукав замка, но воздух в ловушке был такой зловонный, что мы почли за благо прежде выйти наружу – вдохнуть свежесть ночной прохлады. К тому же мне было интересно, как там верный Брут.

Брут сидел снаружи и, едва завидев нас, бросился навстречу с радостным лаем. Весь его вид говорил: «Наконец-то домой! Побежали из этого ужасного места!» Но каково же было его разочарование, когда мы с Йоганом опять пошли в дом.

– Идем с нами, Брут! – позвал я. Но пес, жалобно взвизгнув, спрятал морду между лап и остался лежать, глядя на меня глазами, в которых была вся скорбь мира.

Вдохнув свежего воздуха, мы почувствовали себя лучше.

– Сейчас бы глоток доброго вина из монастырского подвала! – вздохнул монах, и я согласился с ним.

– Вино из подвала вряд ли, но вполне приличное пиво и вкуснейшие колбаски мне обещали! Я приглашаю Вас. Вы ведь разделите со мной трапезу, брат Йоган?

Монах поднял глаза к небу, развернул ладони кверху – и пробормотал:

– Если Господу будет угодно оставить нас в живых, охотно! На все Его воля…

Мы вернулись в галерею.

– Интересно, какие мерзости скрывает эта стена? – монах провел ладонью по стене с нишами – она образовывала правильный полукруг.

– Есть лишь один способ проверить это, – сказал я.

Монах то и дело охал, читая надписи под нишами, но вазы я больше не бил, и так все было подписано: легкие, печень…

Вдруг монах остановился у очередной ниши и прочел:

«Сии глаза были лживы, но они сохранили свет невинности».

В сосуде, несомненно, находились те самые глаза, место которых заполнили драгоценные камни… Я вздрогнул, вспомнив лицо покойницы.

Мы уже почти дошли до лестницы, когда с улицы раздался жуткий вой пса. Я побежал назад.

– Брут! Брут! Ко мне!

Я выскочил на широкое крыльцо и нашел пса, лежащего у колонны. Он дрожал мелкой дрожью, изо рта клочьями свисала пена. Я успокаивал его, гладил жесткую шерсть, но он никак не реагировал, продолжая трястись.

– Полагаю, что за нишами находится еще одна комната, – сказал он. – Я простучал стену – там определенно что-то есть!

Оставив несчастного Брута, мы обошли дом. С противоположной стороны не оказалось двери, но на уровне второго этажа было окно. По всему выходило, что это окно естественным образом освещало сердцевину дома, обнесенного каменной стеной, уставленной страшными вазами.