Чучельник

Городишко у нас маленький, потому со всех ног я бросился к самому почитаемому среди нищих пьяниц заведению, где можно было на копейку напиться, а на пятак почувствовать себя королем – к кабаку «Стоялый двор Зеленина».

В сенях вповалку спали вонючие, вконец потерявшие человеческий облик существа. Зажав нос, я стал ворочать их, пытаясь найти Илью. Мне повезло – третье тело принадлежало ему. Бессвязно бормоча какую-то галиматью, Илья таращил на меня безумные глаза. По длинной бородище скакали блохи. Я, стараясь не дышать, отступил, и крикнул полового.

Дав половому гривенник, я назвал адрес, и распорядившись, чтобы Илью Модестовича Завадовского доставили по назначению, пулей выскочил во двор.

Постоял я минут пять, не шевелясь, на морозе, чтобы приобретенные мною за время нахождения в заведении блохи отскочили, и бегом домой. Надо дать распоряжения Вальке и Клавке, чтобы вымыли беднягу щелоком, расчесали, одним словом, привели в порядок, а затем отправили ко мне.

В чистой рубахе, с остриженными волосами и выскобленным до синевы подбородком, Илья снова стал похож на человека разумного, хотя мало похожего на того, которого я знал.

Первым делом, пряча глаза и заикаясь, Завадовский попросил рюмку водки и покушать. Клавка принесла пироги с вязигой, кашу с индюшатиной, крепкие бочковые огурчики, водку и квас. Я наблюдал, как мой бывший приятель с жадностью накинулся на угощение, и ждал.

Насытившись, Илья поднял на меня горевшие чахоточным огнем глаза.

– Ну что, память вернулась? – вместо благодарности в его голосе звучал сарказм.

– Ты, Илья, зол за что-то на меня? – я был уязвлен. – Я вытащил тебя из помойной ямы, думал, мы друзья, а ты вроде как, и не рад?!

– Чему радоваться, друг Алексей? – Илья зашелся кашлем. – Ты подальше от меня держись, а то заразишься. Мне, дружище, пару неделек осталось, не боле.

Я налил ему еще водки, затем себе и попросил рассказать о том, что произошло в замке С*.

– А и рассказывать нечего, Алешка! – опрокинув в себя водку и занюхивая огурцом, сказал Илья.

 – Как развел нас нехристь этот, слуга, по комнатам, так я и свалился. Среди ночи просыпаюсь от грохота. Вроде как выстрел мне послышался. Тьма кругом – хоть глаз коли. Пока оделся, выскочил, добежал до комнаты твоей – ты в луже крови лежишь, думал тебе каюк. Перевернул, у тебя вся морда в крови – упал ты неудачно: аккурат глазом на кольцо, невесть зачем торчавшее из пола. Но дышишь, слабенько так. Тут свеча погасла. Я тебя на закорки – и понес.