Когда ведьма танцует

Выяснилось, что раненого зовут Хансом, и поселился он здесь не так давно, в очередной раз убежав от черной травы. Когда Ханс упомянул о своей семье, на глазах его выступили слезы.

– А, я видел вашу жену с детишками, – бодро произнес Эм. – Они уже, должно быть, в Шестой долине.

– Слава богам, – Ханс возвел взгляд в потолок. – Они живы! Живы!

– Живы-здоровы, я сам осмотрел их, – поддержал жизнеутверждающую беседу Эм. – И как только вы сможете ходить, направитесь к ним.

Лицо Ханса тут же потускнело.

– Спасибо на добром слове, батюшка-лекарь, но я знаю – нам не свидеться больше. Каждый, кто коснулся черной травы, обречен.

– Это мы еще посмотрим, – усмехнулся Эм. – Готов дать на отсечение правую руку, что через три дня вы бегом побежите по дороге, ведущей к Шестой долине.

От уверенных слов лекаря губы Ханса тронула слабая улыбка зарождающейся надежды, и он безропотно позволил обработать свои ступни мазью, которая оказалась безжалостно щипучей и с противным запахом.

– Ну вот и все, полежите пока на лавке, и с нее не вставайте – по крайней мере, часа два-три. Если захотите есть или по нужде, я вам все принесу, – Эм критически оглядел свою работу, собрал все со стола и принялся растапливать дровяную плиту. Вскоре в котелке варилась простецкая каша на воде из запасов крупы, найденных в одном из шкафчиков.

Пока еда пыхтела на плите, Эм вынул из короба небольшой пергамент. Это была карта местности.

– Куда же она пойдет? – пробормотал он вполголоса.

– Ведьма? – раздался с лавки голос Ханса.

Эм очнулся. Увидев в этой лачуге несчастного, лекарь не обратил внимания на его бессвязные слова, похожие на бред, а сейчас вспомнил.

– Вы говорили про ведьму, Ханс. Какая ведьма?

– Возможно, вы мне не поверите, батюшка-лекарь…

– Рассказывайте, и ничего не упускайте! – требовательно произнес Эм.

***

Рон не зря считался самым завидным женихом в своей деревне. Лучший добытчик – заядлый охотник и удачливый рыбак, он еще и был по-мужски хорош собой: коренастый, с мускулистыми руками, волосами цвета воронова крыла и темными зоркими глазами, от которых не ускользало ни одно движение добычи в лесу.