Магиквиль. Город тысячи тайн

– Прости, но разве ты сможешь весь день находится под солнцем? Ты человек без магии, поэтому ничего, кроме работы в центре, я тебе дать не смогу. И вряд ли в своём мире тебе приходилось заниматься подобным.

Нерисса предпочла не вмешиваться. Джордж положил узловатую мозолистую руку на плечо друга и мягко сказал:

– Пусть попробует. Посмотрим, как будет справляться.

– Уверена, что справишься? – усмехнулась фея.

– Да. Я буду стараться изо всех сил! Только позвольте помочь. Мне нужна работа, а этим людям – отдых, – попросила Роза, жестом указывая на истощённые фигуры в центре поля.

– Ну…хорошо. Дам тебе шанс, маленькая леди. Хм, как-то это странно. Сама такая хорошенькая, симпатичная, а одета в тряпки, – хмуро заметил начальник.

– Так я знала куда иду. В платье много не наработаешь.

– Аргумент! – с задором ответил Феймос и гортанно рассмеялся.

Старший Шилд обратился к новенькой:

– Пора идти. Возьми у тех, кто больше всего устал, семена, и начинай разбрасывать их по грядам.

– Как только устанешь, подойди ко мне. Сделаем перерыв на обед. Смело говори, не стесняйся. Иначе так и до смерти заработаться можно, – добавил Феймос по-отечески.

– Спасибо вам большое! Я всё поняла. Пойду, – отрапортовала Роза, и круто развернувшись на пятках, побежала к людям в центре поля.

– Какая бойкая девчушка у вас появилась! Неужели и эту в лесу подобрал? – криво усмехнулся Феймос.

Только мужчина хотел ответить, как за него это сделала разъярённая феечка:

– Нет. Я одна у них такая. А она вообще с неба свалилась! Чуть Эйдена своим весом не прибила.

– Не стоит так грубо обращаться с гостьей. Попробуй всё же увидеть в ней не только врага, – мягко попросил Джордж, на что Нерисса хмыкнула и отвернулась.

– Будет вам. Пора работать.

Троица прошла на свои места и началась монотонная работа под палящим солнцем. Роза уже вовсю разбрасывала семена, временами вытирая крупные капли пота и безнадёжно испорченный макияж с лица. Другие рабочие, в центре, её рвения не разделяли. Они еле волокли прутики-ноги. Но каждый из последних сил старался уберечь свою семью от голодной смерти. Большинство «центральных» были мужчинами.