Лесная тропинка до храма

– Как думаешь, что будут обсуждать?

– Да, думаю, лам, пересчитают выручку, обсудят рабочие вопросы, – Феликс пожал плечами, укладывая мошу в корзину с подушкой. Тот сразу свернулся клубком и уснул.

– Нет, это будет на следующей неделе, ноябрь-то заканчивается, – Софиа принялась собирать посуду в раковину.

– Верно… И Сив так резко погнала меня домой, чтобы я напомнил Курту – будто что-то важное, – Феликс ей помогал.

– Странно это все, – поморщилась Софиа. – Не хочешь сходить с нами?

– Ты пойдешь?

– Да я каждый раз хожу, Агнес просит.

– Я тоже пойду… Курт попросил, но мне так не нравится это внезапное собрание и тон Сив, – Феликс поежился.

– Хотелось бы мне тебя утешить, но мне тоже это все не нравится, – излишне резко стряхнула с рук воду Софиа.

Глава 2

В доме Гюнтера, где проходили собрания зимой, было очень просторно.

Феликс не бывал здесь раньше – поэтому жадно осматривал интерьер, проходя в большую залу. Курт и Мелисса не были богаты, они точно не могли позволить себе вычурностей и излишеств – заколдованный журчащий фонтан, летние цветы в стеклянных вазах и маленькую оранжерею прямо в доме.

Все здесь было приторно сладким. Феликс ни за что не променял бы свой маленький дом, сложенный с любовью, на этот огромный каменный замок с бархатными занавесками и красными свечами.

Они сели в круг – человек тридцать. Здесь были и самые старые жители деревни – бывший пастух, который уже не ходил пасти лам, скинув эту лямку на подростков, и его жена, похожая на сморщенное яблоко. А еще здесь сидели Софиа и Альберт – рядом, плотно прижавшись друг к другу, и переговаривались шепотом. При виде Феликса они осветились улыбкой и замахали.

Тот кивнул в ответ и сел рядом с Куртом, нащупал его руку – напряжённую от беспокойства, почти каменную.

– Здравствуйте, друзья, – вступил Гюнтер.

Это был лысоватый толстый мужчина с большими бакенбардами и крутыми рогами, как у барана. Феликсу никогда не нравилась эта форма. А может, все дело в том, что ему не нравился Гюнтер? И его красная клетчатая жилетка, и часы на золотой цепочке, и кольца на руках – все казалось лощеным, жирным, избыточным.