Лесная тропинка до храма

* * *

– Никогда не получалось нормально собрать палатку, – Софиа обвязывала древесный ствол плотным шнуром, протягивала его к соседнему стволу и накидывала парусину.

– У тебя отлично вышло сейчас, – Феликс улыбнулся и начал расчищать от снега место для костра. Портить такую поляну углями и недогоревшими бревнами казалось кощунством, но ночью станет совсем холодно, и тогда огонь им не помешает.

– Спасибо, Фель, мне приятно.

– Ребят, думаю, я схожу за хворостом и дровами, пока мы не задубели здесь до состояния ледышек, – Альберт натянул плотные варежки, взял походный топор и махнул рукой.

– Есть, капитан, – Софиа помахала ему рукой и продолжила натягивать палатку. – Феликс, можно я кое-что попробую?

– Конечно, – тот сложил шалашиком все дрова, припрятанные в рюкзаке, и отошел на пару шагов, вытянув шею. Его съедало любопытство – что собралась делать подруга?

Софиа встряхнула головой, перебросила две длинные косы на спину, чтобы не мешали, и принялась чертить на одной из деревяшек большую руну огня.

Феликс приоткрыл рот от удивления. До совершеннолетия им было запрещено использовать руническую магию без взрослых. Этот вид бытового волшебства был доступен всем, кто умел держать карандаш в пальцах, а потому легко было навредить неосторожно нарисованным символом. Однажды Бьорн по чистой случайности нарисовал руну холода, и заболел на целый месяц. Поэтому любая магия символов проводилась только в присутствии взрослого, который умеет с ней обращаться.

– Софа, нам не стоит…

– Почему бы не попробовать? Тут кругом снег и ни одного из скучных родителей. Или ты тоже скучный? – в ее глазах сверкнула голубая искра, и Феликс захлебнулся словами, умолкая. Сознание уплыло куда-то за горизонт, запутавшись в верхушках могучих елей – Софиа была ослепительно прекрасна сейчас. Сосредоточенная, раскрасневшаяся, увлеченная своим делом…

– Получилось.

Феликс рассмеялся, поддавшись ее очаровательному веселью, и крепко обнял подругу. Та хохотала, держала его за шею и даже не сопротивлялась, когда Феликс оторвал ее от земли и закружил.

«Легкая, как пушинка», – промелькнуло у него в голове, и он поставил Софию на ноги.

– Ты большая молодец. Я горжусь тобой.