Порочный треугольник

Был бы он хоть чуточку менее холодным. Она, потеряв на время интерес к окружающему пейзажу, молча шла вперёд, разглядывая со спины своего попутчика. Широкие плечи под серой курткой, серые брюки, коричнево-серые ботинки, несколько прядей серебристо-серых волос, выбившихся из густого хвоста, мерно покачиваются у его лица в такт уверенной неспешной походке… Пожалуй, без глубоких живых глаз он был как одно большое серое пятно на фоне яркого мира. Но эти глаза…

– Кто здесь живёт? – набравшись смелости, начала разговор Ева.

– Никого, – отрезал равнодушный, но такой приятный голос.

– Как никого? – она задумчиво огляделась. – Совсем?

– Совсем.

– Странно, – только и нашла, что ответить девушка: «А как же голоса, которые я слышала?» – и она уже открыла рот, чтобы спросить ещё что-то, но не успела.

– В своё время ты всё поймёшь, – опередил её мужчина.

В сердце вдруг закипели обида и гнев:

– Какое ещё своё время?! – вспылила она. – Почему нельзя просто сказать?! – в порыве смелости она обежала спутника и встала перед ним, сложив руки на груди, преграждая дорогу.

– Это займёт слишком много времени, – спокойно ответил мужчина, даже не взглянув на неё, и, слегка задев плечом, продолжил путь.

– Но мы же всё равно молча идём, идём, идём, – непонимающе развела руками девушка, послушно следуя за ним, – почему нельзя поговорить хоть немножко по дороге?

– Я не люблю много говорить, – заключил он, и диалог невольно зашёл в тупик.

Ева насупилась, её переполняло чувство обиды – детской обиды от того, что нельзя получить что-то, что всё равно будет твоим, но чуть раньше положенного срока.

Так, нахмурившись и сжав от огорчения кулаки, она шла дальше, глядя по сторонам отстраненным взглядом. Сейчас городок казался ей совсем пустым и мёртвым, даже солнечные зайчики куда-то пропали, остался только шелест листьев, шорох травы и лёгкий ветерок, напоминавший, что всё вокруг не просто картинка из книжки.

Пейзаж постепенно менялся: домики остались позади, над головой проплыл последний воздушный мостик в ветвях, деревья становились ниже и реже, их кроны отступали, обнажая взору голубое, чуть подёрнутое тонким облачным полотном, небо, солнце поднималось выше, и мягкие лучи постепенно начинали припекать.

Как давно путники вышли из спящего дома? Казалось, что время ползёт медленно, неторопливо, растягивается и удлиняется. В животе что-то противно зашевелилось и заурчало.

– Я есть хочу, – тихо произнесла девушка, – и пить.