Еще не вечер

– Он, как мне сказали, безобидный молодой парень.

– Это мы тоже выясним.

– Обещаю, что про лопатку не будет пока ни строки. Со мной можно дело иметь, прокурор?

В ее зрачках заиграли крошечные бесята.

– И даже хочется.

Подошла и поцеловалась с Машей девица в пестрой рубахе и джинсах с дырками у колен. Еще какая-то в одежде «отвязанная» атрибутика… однако чистое всё – даже края белых у рубахи рукавчиков.

Серые большие глаза под высокими бровными дугами уставились на него:

– Ой, а вы наш новый прокурор! Мочить будете? Могу порекомендовать отличный недалеко отсюда туалет.

Нагловатая морда, хотя симпатичная, приятно подросткового стиля.

Девица хлопнулась на стул напротив и в задумчивости взглянула сначала на бокал пива Виктора, потом на Машин с вином.

– Яна – художник газеты, – представила та, – дизайнер, фотограф и всё на свете, очень талантливый ребенок.

– Я не р-ребенок! – рычание прозвучало скорее радостно, чем агрессивно, и сразу последовало тихо-задумчивое: – Чего б, это, кинуть внутрь, чем успокоить душу?

Манера разговаривать не очень считаясь с собеседником проявила себя и дальше, не решив алкогольную проблему, она спросила серьезным, как показалось, тоном:

– Вы верите в справедливость, прокурор? – и тут же: – Или, по-вашему, это детский вопрос?

– Какой же он детский, справедливость – фундаментальное понятие, без которого человеческие отношения не развивались бы дальше биологических.

– Зато сейчас прекрасно обходятся без такого понятия, я постоянно сталкиваюсь.

– А я ни разу не сталкивался с человеком, которому неизвестно понятие «несправедливость».

– Доказательство от противного?

– Вроде того. А что касается веры, она здесь вообще не причем. Верить в факт присутствия в человеке базовых представлений не нужно – они просто есть. Другое дело – справедливость как человеческая практика – она зависит от нас.

– От нас?! – Яна уткнула в него взгляд как в маленького ребенка.

Ответ понравился близкому кругу, а прокурор почувствовал себя в неуютном одиночестве.

Но разговор резко сдвинулся в философскую плоскость и открылись дебаты – а что есть вообще такое «мы»?

И очень скоро – как это «мы» способно влиять на нас же самих.

Прокурор, испытав облегчение, решил не вмешиваться, а подождать затишья.